Мальчик повернул голову к окну. По дорожке шел дворник, время от времени взмахивая метлой.

Мысли заработали мгновенно.

«Убьет, – мелькнуло в голове. – Сделает статуей, скажет, что так и было. Барабанщице нужна пара – барабанщик».

Бежать к выходу было поздно, он не успевал проскользнуть не то что незамеченным – его могли поймать на месте преступления.

С удивлением он увидел, как руки его хватают обломанные ручки шкафа, распахивают дверцы. Он еще успел подумать о том, как бы так влезть в шкаф, чтобы не обрушить многочисленные полочки. Но сделать уже ничего не смог.

Неудачно развернувшись, он задел одну из полок, и фигурки с сухим шелестом посыпались на его спину. Он попытался рукой остановить их падение, но зацепил еще что-то, и куколки обрушились на него частым дождем. Серега все еще пробовал поймать маленькие ускользающие из его сведенных судорогой пальцев статуэтки, выпрямился, сшибая последние полочки в этой половине шкафа.

Дверца распахнулась, и на перепуганного Щукина уставились удивленные глаза дворника. Ничего не говоря, он выволок Серегу из шкафа, протащил по комнате и вышвырнул на улицу. Рука у него оказалась тяжелой – пинок получился хороший. Не удержавшись на одной из ступенек, Щукин кувырком полетел на землю, больно стукнулся задом, плечами, врезался затылком.

Хлопнула дверь.

– Ух ты!

Щукин сидел на земле, тряс головой, пытаясь небо и травку поставить в правильном порядке, а не вверх тормашками. Удалось это сделать не сразу. Окружающий мир опасно покачнулся, когда он встал на разъезжающиеся ноги.

В домике было тихо. Щукин был готов к ругани, крикам, наказаниям. Но ничего не происходило. Осмелев, он подкрался к окну. Дворник спал. Не раздевшись, он лежал на кровати, закинув ноги в ботинках на невысокую спинку, вытянув руки вдоль тела. Глаза у него были закрыты не до конца. Щукину показалось, что из-под полуприкрытых век дворник наблюдает за ним.

Он отстранился от окна.

С дворником было все ясно – только он мог творить все эти безобразия, сомнений больше не было. Теперь оставалось рассказать обо всем ребятам.

Как только подросток скрылся за зеленью деревьев, дворник открыл странно потемневшие глаза и сел на кровати. Под ногами хрустнули осколки фигурок.

Заручившись разрешением вожатого, Глебов помчался к корпусу, где жил первый отряд. На всякий случай он не стал идти через сам корпус, сталкиваться еще раз с первоотрядниками ему не хотелось. Хотя было интересно посмотреть: если Платона нет, то кто второй вожатый на отряде?

Он обогнул здание и уперся в закрытое окно. Это было неожиданно. На улице шпарило солнце, было жарко, во всем корпусе окна были распахнуты. И только одно закрыто.