— Мистер Шелтон? — второй пилот. В руке он держал последний чемодан, с лэптопом Билла, и на его лице отражалась тревога. — С вами все в порядке? Вы очень бледная.

Билл услышал и отвернулся от отъезжающего минивэна. Если бы ее самые сильные чувства в отношении Билла были бы ее единственными чувствами в отношении Билла, теперь, после двадцати пяти лет совместной жизни, она бы ушла от него, узнав о романе с секретаршей, клеролской блондинке, слишком молодой, чтобы помнить рекламный слоган «Клерола»: «Если у меня есть только одна жизнь». Но были и другие чувства. Любовь, например. Все еще любовь. Та любовь, о существовании которой не подозревали ученицы католической школы, а то, что растет само по себе, скажем, сорняки, очень живуче.

Опять же, не только любовь удерживала их вместе. Были еще и секреты, и приходилось платить за то, чтобы они таковыми и оставались.

— Кэрол? — спросил он. — Крошка? Все нормально?

Она уже хотела сказать, что нет, она не в порядке, она идет ко дну, но ей удалось улыбнуться и ответить: «Дело в жаре, дорогой. Давит на голову. Усади меня в машину и включи кондиционер. Я сразу приду в себя».

Билл взял ее под руку («Могу поспорить, на мои ноги ты и не взглянул, — подумала Кэрол. — Ты знаешь, откуда они растут, не так ли?») и повел к «Краун Вик», как старенькую хрупкую даму. К тому времени, как за ней закрылась дверца, а в лицо повеяло прохладой, ей действительно стало лучше.

«Если это чувство вернется, я ему скажу, — подумала Кэрол. — Должна. Слишком оно сильное. Это не нормально».

Но deja vu и есть отклонение от нормы, полагала она… что-то в нем от грезы, что-то от волшебства и (она точно об этом читала, возможно в приемной своего гинеколога, дожидаясь, пока тот займется обследованием ее интимного местечка) ошибочного электрического импульса в мозгу, в результате которого новая информация идентифицируется, как давняя. Временная дыра в трубах, горячая вода смешивается с холодной. Она закрыла глаза, молясь о том, чтобы это чувство ушло.

«О, Мария, зачавшая без греха, молись на нас, кто верит в тебя».

Пожалуйста, только без возвращения в приходскую школу. Они же поехали в отпуск, а не…

«Флойд, что это там? О, дерьмо! О, дерьмо!»

Кто такой Флойд? Единственный Флойд, которого знал Билл, Флойд Дорнинг (а может, Дарлинг), с которым он работал в снэк-баре, который убежал в Нью-Йорк со своей подружкой. Кэрол не могла вспомнить, когда Билл говорил ей об этом Флойде, но знала, что говорил.

«Прекрати, девочка. Здесь тебе ничего не светит. Выброси из головы эти мысли».