— А ты задел его за живое, Макс.

— Чего вы хотите? — Я вдохнул… и вновь ощутил гнилостный запах. Горло перехватило железной рукой.

Дивоур же выпрямился в кресле, я видел, что ему дышится легко и свободно. В тот момент он выглядел, как Роберт Дювалл[102] из «Апокалипсиса»[103], когда тот прогуливался по берегу и говорил миру, как ему нравится по утрам вдыхать запах напалма. Его улыбка стала шире.

— Прекрасное место, не так ли? Где еще можно остановиться, поразмышлять. — Он огляделся. — Да, именно здесь все и произошло. Здесь.

— Здесь утонул ребенок.

Мне показалось, что улыбка Уитмор на мгновение застыла. А вот на Дивоура мои слова не произвели ни малейшего впечатления. Он вновь потянулся за кислородной маской, поднял ее, прижал к лицу, бросил на колени.

— В этом озере утонуло больше тридцати человек — и это только тех, о ком знают. Мальчиком больше, мальчиком меньше, невелика разница.

— Я не понимаю. Значит, здесь умерли два Тидуэлла. Один от заражения крови, а второй…

— Тебе дорога твоя душа, Нунэн? Твоя бессмертная душа? Мотылек в коконе плоти, которая вскоре начнет гнить так же, как и моя?

Я ничего не ответил. Эффект того, что случилось до его прихода, сошел на нет, где-то даже забылся. Потому что ему нашлась замена — невероятный магнетизм Дивоура. Никогда в жизни я не встречался с такой необузданной, дикарской силой, какая исходила от него. Именно дикарской, точнее, пожалуй, и не скажешь. Я мог бы убежать. При других обстоятельствах точно бы убежал. И уж на месте удержало меня не мужество; ноги все еще оставались ватными, я боялся свалиться при первом же шаге.

— Я собираюсь дать тебе один шанс спасти твою душу. — Дивоур поднял один костлявый палец, показывая, что речь идет только об одном шансе. — Уезжай, симпатяга-сутенер. Немедленно, в той самой одежде, что сейчас на тебе. Не собирай чемодан, даже не заглядывай в дом, чтобы убедиться, выключена ли плита. Уезжай. Оставь свою шлюху и оставь ее потомство.

— Оставить их вам?

— Да, мне. Я сделаю все, что необходимо сделать. Души по части тех, кто защищает диплом по искусству, Нунэн. А вот я — дипломированный инженер.

— Пошел ты на хрен.

Роджетт Уитмор вновь по-заячьи рассмеялась.

Старик сидел в своей каталке, наклонив голову, сухо улыбаясь. Выглядел он как оживший труп.

— Ты уверен, что хочешь быть ее благодетелем, Нунэн? Ей это без разницы, ты знаешь. Ты или я — ей все равно.

— Я не знаю, о чем вы говорите. — Я еще раз вдохнул: воздух пахнул как должно. Тогда я решился отступить от березы на шаг. Ноги уже держали меня. — И знать не хочу. Киру вы не получите. Доживете свой век без нее. Я этого не допущу.