— Да, — сказал Лоуэлл.

— Что касается того, что рассказывал Шарко его пациент — кто знает, что говорила этой девушке ее бабушка? В семьях часто передаются такие рассказы, дети их запоминают, сохраняют в своем подсознании. К тому же их мог подсказать сам Шарко. Он обнаружил, что некоторые сведения соответствуют действительности. Ничего удивительного для того, кто желает подкрепить свою idee fixe, свою любимую теорию. И эти некоторые сведения становятся всем. Но я не так доверчив, как Шарко, доктор де Керадель.

Он сказал: «Я прочел в газете ваше интервью. Там вы говорите по-другому, доктор Каранак».

Значит, он читал интервью. Я почувствовал, как Билл опять нажимает мне на ногу. И сказал:

— Я пытался объяснить репортерам, что вера в обман необходима, чтобы он стал эффективным. Признаю, что для жертвы нет особой разницы, обман это или реальность. Но это вовсе не значит, что обман становится реальностью. И я старался показать, что защита от обмана очень проста — не верить.

Вены на лбу де Кераделя начали дергаться. Он сказал: «Под обманом вы понимаете, по-видимому, эффектный номер».

— Более того, — жизнерадостно заявил я. — Полнейший вздор!

Доктор Лоуэлл выглядел смущенным. Я допил вино и улыбнулся мадемуазель.

Элен отметила: «У тебя сегодня прекрасные манеры, дорогой».

Я ответил: «Манеры — к дьяволу! Какие нужны манеры в обсуждении гоблинов, реинкарнации, наследственной памяти, Изиды, Сета и Черного Бога скифов, похожего на лягушку? Я хочу вам кое-что сказать, доктор де Керадель. Я побывал во многих местах земного шара. Я охотился повсюду за гоблинами и демонами. И во всех своих странствиях я ни разу не встречал того, что нельзя объяснить массовым гипнозом, внушением или мошенничеством. Поняли? Ни разу. А я видел многое».

Это ложь, но я хотел посмотреть, как это на него подействует. И увидел. Вены на его висках вздулись еще сильнее, губы побелели. Я сказал:

— Много лет назад у меня появилась гениальная мысль, которая сводит всю проблему к простейшей форме. Блестящая идея основана на том факте, что слух, вероятно, последнее чувство, умирающее у человека. После остановки сердца мозг продолжает функционировать, пока у него есть кислород. И вот мозг функционирует, чувства уже мертвы, а умирающему кажется, что проходят дни и недели, хотя на самом деле видения длятся секунды.

«Небо и Ад Инкорпорейтид», — вот моя идея. «Обеспечьте себе бессмертие радости!», «Дайте вашему врагу бессмертие мук!» Опытные специалисты-гипнотизеры, мастера внушения будут сидеть у постели умирающего и нашептывать ему, а мозг драматизирует это после того, как все остальные чувства умрут…