Как будто дьяволы ухватили щипцами его душу и вытаскивают, как гнилой зуб. Я выпил еще и пошел спать. Старый Эф остановил меня. Он был бледен, и борода у него дрожала. Принес еще кувшин и сказал: «Задержитесь немного, мистер Партингтон. Нам показалось, что вы согласны поселиться тут. Если вам не подходит цена, назовите вашу. Мы согласимся».

К этому времени не нужно было быть гением, чтобы понять, что вся деревня напугана до смерти. И по тому, что я слышал и видел, я их винить не мог. Я спросил Эфа: «Эти нищие. Как вы думаете, куда они исчезают? Кто их забирает?»

— Он огляделся, прежде чем ответить, потом прошептал: «Де Керадель».

— Зачем?

Он опять шепотом: «Для своего каменного сада».

Раньше я бы над этим посмеялся. Но тут мне смеяться не хотелось. И я сказал ему, что место мне нравится, но завтра я вернусь в Нью-Йорк и подумаю, а тем временем, почему бы им не заявить в полицию? Он ответил, что деревенский полицейский испуган так же, как и все остальные, и он уже говорил с офицерами, но те решили, что он спятил. На следующее утро я расплатился и обещал через день-два вернуться. Небольшая делегация явилась попрощаться со мной и уговаривала вернуться.

Интересно было бы взглянуть на это место за стеной и особенно на то, что Эф назвал каменным садом. У меня в Провиденсе друг, у него есть гидросамолет. Я поехал к нему и договорился, что вечером полетим над поместьем Кераделя. Полетим над берегом. Ночь была лунная, и мы вылетели в десять. Когда подлетали, я достал бинокль. Все вокруг ясно, но над этим местом поднялся туман. Быстро поднялся, будто хотел обогнать нас.

У причала, в глубокой бухте, стояла большая яхта. Она направила на нас прожектор. Не знаю, то ли хотела ослепить, то ли выяснить, кто мы и откуда. Я попросил лететь к дому, и мы ушли от прожектора. Я поднял бинокль и увидел длинный старинный каменный дом, полускрытый холмом. И еще увидел кое-что, от чего поползли мурашки… как от воплей Лайаса. Не знаю, почему. Много больших камней, расположенных кругами, и большая груда камней в середине. Туман вился вокруг, как змеи, и среди камней поблескивали огоньки… серые огоньки… какие-то отвратительные…

Мак-Кенн смолк, дрожащей рукой поднес ко рту бокал и выпил. «Гнилые огни. Как будто… разлагаются… И на груде камней сидело что-то черное, бесформенное… тень какая-то. Эта тень дрожала, колебалась… а камни будто старались стащить нас вниз, к этой черной тени…»

Он поставил бокал, и рука у него все еще дрожала. «И тут мы пролетели. Я оглянулся, но все закрыл туман».

Он сказал Лоуэллу: «Говорю вам, док, что с ведьмой Менделип я никогда не чувствовал себя так отвратительно, как над этим местом. Менделип была связана с адом, верно. Но это место; само по себе ад, говорю вам!»