Но женщина не послушалась. Минуту спустя она появилась на дальних планах — она вошла в комнату. Мужчина двинулся ей навстречу, расшвыривая по пути оборудование. Она окликнула его — возможно, по имени. Но даже если так, имя нельзя было разобрать сквозь крики обезьян.

— Вот дерьмо, — сказал Карнеги, когда рука испытуемого с размаху ударила сначала по той камере, что стояла сбоку, потом — по той, что снимала со среднего расстояния.

Два монитора сразу ослепли. Лишь третья камера, установленная с той стороны бокса на уровне головы подопытного, в безопасности, продолжала фиксировать события. Но из-за слишком близкого расстояния не удавалось разглядеть почти ничего — лишь случайные очертания движущихся тел. Вместо действия камера почти насмешливо зафиксировала, как по стеклу обзорного окошка бокса потекла слюна, скрыв убийство, происходившее в недосягаемой близости.

— Что ясе такое они ему дали, господи боже! — воскликнул Карнеги, когда где-то за кадром пронзительные женские крики перекрыли визг обезьянок.

Джером проснулся рано утром, чувствуя себя голодным и усталым. Он отбросил простыню и с изумлением уставился на себя: все тело покрыто царапинами, а пах — ярко-красного цвета Постанывая, он перекатился к краю кровати и какое-то время сидел там, пытаясь восстановить события вчерашнего вечера. Он помнил, как входил в лабораторию, но потом — почти ничего. Несколько месяцев он прослужил подопытным кроликом, принося в жертву свою кровь, комфорт и терпение, чтобы добавить немного денег к более чем скромному жалованью переводчика. Приработок ему устроил друг, который сам занимался подобной работой. Однако сам Фигли принимал участие в основной исследовательской программе, а Джером через неделю после зачисления поступил в распоряжение докторов Уэллеса и Дане. После серии психологических тестов они пригласили его работать исключительно с ними. По некоторым признакам он понял (хотя специально об этом не говорили), что проект был секретным и требовал от участника абсолютной преданности и сохранения тайны. Джером нуждался в деньгах, а тут предложили гораздо больше, чем в основной программе лаборатории. Он согласился, хотя время проведения экспериментов было неудобным на протяжении нескольких недель Джером приходил на исследовательский факультет поздним вечером и часто работал до утра. Он отвечал на подробные расспросы Уэллеса по поводу своей интимной жизни и ощущал на себе внимательный взгляд Дане сквозь стеклянную перегородку.

Он вспомнил ее холодный взор и почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Оттого ли, что он обманывал себя — ему казалось, будто она смотрит на него более нежно, чем положено врачу? Подобное самовнушение, уговаривал он себя, выглядит жалко. Он не пользовался успехом у женщин и каждый день убеждался в этом, проходя по людным улицам В его взрослой жизни не было ни единого случая, когда бы женщина посмотрела на него с интересом и не отвела глаз, когда она ответила на его восхищенный взгляд. Почему это беспокоит его, Джером не знал. Насколько ему известно, люди сплошь и рядом спокойно жили без любви. И природа добра к нему: не подарив привлекательности, она свела к минимуму его половое влечение. Случалось, он неделями не вспоминал о своем вынужденном целомудрии.