— Растущее и убывающее? — переспросил Стэнли, не понимая, что она имеет в виду. — Вы говорите о луне?

— Мертвый камень, — проговорила Мери, в презрении выплевывая каждое слово. — В нем нет своего света. Он крадет его у солнца, чтобы ночью бросать его отблеск на нас. Она обитель мертвецов, похититель снов, и смертные — рабы его.

— Вы вправду ненавидите луну? — задал вопрос Стенли, которому и сам удивился. — А солнце восхваляете, даже несмотря на то, что не можете под ним жить? Знаете, Мери, это странно.

Белая оценивающе посмотрела на молодого человека, прежде чем спросить:

— Ты признаешь величие единого Бога?

Стэнли неуверенно кивнул.

— Но ты не можешь увидеть его.

— Нет, конечно, — признал он.

— Говорят, только чистые сердцем могут увидеть божественный свет, не ослепнув. Этот свет окутает их любовью и подарит их душам жизнь вечную.

— Вы тоже можете жить вечно.

— Мое тело никогда не узнает смерти, — возразила она, — моя душа навеки заключена в нём. Мои глаза не смогут увидеть солнца, как и ты не сможешь узреть своего Бога, пока не станешь чист душой. Пока я не укреплю свой дух, солнце не примет меня, не обнимет теплыми лучами, не даст узреть всё, что оно освещает. Пока я бела, оно не любит меня.

Такой теологии Хьюиту ещё не приходилось слышать. Более того, он и представить себе не мог, что белые боготворят солнце, а вовсе не проклинают. Напротив, это луна им чем-то не угодила.

— Вот видишь, Стэнли, — ухмыляясь, обратился к нему майор Сессил, слушавший со стороны весь этот разговор, — теперь ты знаешь допотопную историю человечества. Можешь смело писать научную работу. Конкурентов у тебя не будет.

Его шутка ещё больше расстроила молодого человека, ведь серьезные ученые не верили в Потоп.

— Не переживайте за меня, майор. С десяток статей по истории Древнего Египта я точно напишу.

— Ну-ну.

— А что не так? — оскорбившись таким пренебрежение, спросил Стэнли.

— Ты хоть представляешь, как выглядели древние египтяне?

— Конечно, — без тени сомнений заявил молодой человек. — Остались барельефы, росписи в храмах…

— Это те, где все люди и нелюди нарисованы в профиль? — иронично уточнил Сессил.