Мурашки все еще бегали по телу, и он накинул куртку на плечи. Затем сделал шаг по направлению к дому.

Чувство приближающейся опасности снова нахлынуло на него, но теперь к страху примешивалось странное нежелание идти вперед, а тем более входить в дом; что-то удерживало его на месте, и он остановился, не в силах двинуться дальше.

Глядя на слепые окна сторожки, Холлоран не мог видеть, что происходит внутри нее, но даже сквозь стены он ощущал чье-то присутствие в доме. Он растерял свою решимость обследовать заброшенное жилище изнутри, ему совсем не хотелось встречаться с тем, что таилось за этими стенами. Нет, только не сейчас, думал он, я вернусь сюда, когда буду более… подготовленным. Холлоран попятился назад.

В последний раз окинув дом долгим взглядом, он повернулся и вышел на проезжую дорогу, направляясь к особняку, возле которого он оставил «Мерседес», решив, что полезнее будет проделать весь неблизкий путь до главных ворот усадьбы пешком, чтобы не упустить ни одной из тех мелких деталей, которые трудно будет разглядеть из окна автомобиля. Холлорану хотелось «прощупать» окрестности; особое чувство тревоги вызывала у него эта дорога: петляющая по густой роще, укрытая от взоров проходящих мимо путников, равно как и от самих обитателей Нифа, она была идеальным местом для засад. Сумрак сгущался, и в воздухе начинала разливаться вечерняя прохлада. Теперь, когда прошел внезапный страх, охвативший его перед заброшенным домом, Холлоран пожалел о том, что не вошел внутрь. Упрекая себя в нерешительности, он в то же время удивлялся тому, что могло так сильно повлиять на его чувства. Да, сегодня выдался поистине странный день, подумал он.

В тишине, повисшей в неподвижном воздухе, шаги Холлорана раздавались громче. Дорога впереди сужалась, и деревья, плотно обступавшие ее с обеих сторон, переплелись наверху своими ветвями, образовали длинный темный тоннель, заключив друг друга в жадные объятия.

Внезапно ему стало жарко; воздух был спертым, в нем тяжело дышалось. Тучи заметно сгустились, и он подумал, что вот-вот будет дождь, а может быть, даже гроза. Но эти тяжелые темные громады высоко над его головой никак не хотели отдавать земле обратно выпитую из нее влагу.

Он шел вперед, поглядывая то налево, то направо, время от времени оборачиваясь, чтобы осмотреть дорогу позади себя. Все было спокойно. Контуры домика у ворот неясно вырисовывались в вечерней мгле. Издалека сторожка казалась очень маленькой, почти неприметной.

Дорога впереди заворачивала, и длинному тоннелю, образованному деревьями, не было видно конца.