Водная гладь снова была серой; озеро выделялось чуть более светлым пятном посреди окутанного мглою луга.

Холлоран положил браунинг в кобуру и сошел с крыльца. Он бесшумно скользил в высокой траве, огибая фасад особняка, используя его темные стены как своеобразное укрытие — на их фоне его движущаяся фигура будет практически незаметна. Чтобы не подвергать себя излишней опасности, он решил подойти к озеру не кратчайшим путем — по дорожке, ведущей от главного входа, где одинокий человек может стать отличной мишенью для притаившегося в кустах стрелка, — а неожиданно появиться из-за угла здания и пересечь лужайку наискосок. Добравшись до угла особняка, он пригнулся и одним стремительным движением выскочил на ровный газон. Внезапная вспышка света, исходящего от озера, заставила его зажмуриться; повинуясь инстинкту, он упал на землю. Нервы Холлорана были предельно напряжены; какое-то странное чувство, сродни страху, говорило ему, что он слишком заметен, чересчур уязвим, когда лежит здесь, в сырой траве, не имея никакого укрытия на случай опасности. Но всего удивительней была необычная картина, запечатлевшаяся в его памяти, когда неровный свет зарницы очертил темные контуры берегов озера.

Недалеко от берега чуть покачивалась лодка, в которой сидело трое или четверо человек. Все как один повернули головы, рассматривая что-то за бортом лодки. Этот странный предмет находился на воде; казалось, он висит в воздухе, чуть касаясь поверхности водоема.

Видение пропало, когда сияние померкло так же внезапно, как и вспыхнуло. Тело Холлорана напряглось, когда с берега озера донесся одинокий тоскливый вой, перешедший в жалобный плач. Остальные шакалы подхватили этот жуткий напев — в нем одновременно слышались сумасшедший смех и горькое стенанье. Звуки плыли над водой, оглашая затихшую лужайку. Холлоран прищурился, напрягая свое зрение — ему казалось, что он видит силуэты зверей, сидящих на берегу — они неясно вырисовывались на более светлом фоне серой воды. Однако в ночной темноте он мог принять высокие пучки травы и прибрежной растительности за очертания напряженных тел степных волков. Там, у самого берега, не было заметно ни малейшего движения. Холлоран приподнялся со скользкой сырой травы и встал на одно колено.

И снова его глаза зажмурились от внезапной вспышки света, источником которого, как показалось Холлорану, являлось само озеро.

Это серебристое сияние исходило из самой глубины вод; лучи проникали сквозь прозрачную жидкость, как сквозь огромную преломляющую призму; у берегов лежали глубокие тени лилового и темно-синего цветов. Загадочное свечение длилось всего несколько секунд, но за это короткое время Холлоран успел разглядеть стаю шакалов, собравшихся у самой кромки воды. При свете короткой вспышки они выглядели наподобие каменных изваяний — звери сидели в напряженных позах, вытянув шеи, подняв кверху узкие остроконечные морды, насторожив чуткие уши. Не меньше дюжины пар горящих глаз желтыми огоньками светились в сумеречном свете.