Он начал подниматься с пола, но Кора крепко держала его за плечи, и он снова присел у края софы.

— Я уже говорил тебе вчера, что я — лишь тот, кого ты видишь перед собой, и ничего больше.

— Но я «чувствую» в тебе что-то, и это пугает меня.

— Мне много раз приходилось иметь дело с сильными, жестокими, страшными в своей неистовой злобе людьми, Кора. Возможно, это наложило на меня своеобразный отпечаток.

— И поэтому ты стал похож на них? Ты это хотел сказать?

Он качнул головой:

— Все не так просто.

— Тогда объясни мне! — в ее вопросе прозвучали плохо скрытая досада и раздражение.

Он встал с пола — теперь руки Коры разжались; девушка глядела на него широко раскрытыми глазами.

— В моей профессии сила обычно противопоставляется силе, — сказал он, глядя на Кору сверху вниз. — Очень часто бывает, что такое противопоставление — единственный путь, единственный шанс победить.

— Не изменяет ли это тебя самого в худшую сторону? Не становишься ли ты сам сродни тому, против кого используешь свою силу?

— Может быть, — ответил он.

Она поежилась и закуталась в халат, прикрывая свою наготу.

Холлоран пошел к двери, но остановился на пороге, повернувшись к девушке.

— Только попав в беду, начинаешь понимать, что такая перемена, может быть, не так уж плоха.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Оставив Кору рыдать в одиночестве.

* * *