— Чем вызвана ваша уверенность? Похоже, мы хватаемся за соломинку.

— Просто ощущением — очень сильным ощущением. Другие найденные вами записи восходят к концу шестнадцатого века — почему не раньше, почему начинаются именно тогда?

— Кто знает? Может быть, тогда впервые вспомнили, что нужно вести какую-то документацию.

— Нет, идея о ведении записей возникла гораздо раньше. Вероятно, их спрятали преднамеренно.

— Это ваше предположение. Не могу поверить…

— Все еще не верите, Джерри? В прошлое воскресенье вы поверили, что статуя Девы Марии шагнула к вам. Вы говорили, что ее глаза и губы были живыми, что она даже пыталась соблазнить вас. А сегодня? Во что вы верите теперь?

— Я не знаю, что произошло!

— Но совсем недавно вы были в склепе. Там не было чудесной статуи — только старый потрескавшийся камень, в котором трудно узнать Пресвятую Деву, лежал позади трех других таких же обезображенных статуй.

— Я наткнулся на нее и опрокинул.

— В местах сколов многолетняя пыль и грязь, свежих повреждений нет. И у Пресвятой Девы начисто отсутствует лицо. — Делгард просто излагал, в его тоне не было возражения. — Вы можете поверить, что случилось нечто, не имеющее логического объяснения?

Теперь Фенну нечего было ответить. Но в конце концов он проговорил;

— Почему вы так уверены, что в древних записях содержится ответ?

— Я не уверен, совсем не уверен. Но сегодня утром ко мне приходила мать-настоятельница монастыря — по-моему, несколько взволнованная. — Это было мягко сказано: монахиня прямо-таки сходила с ума от тревоги. — Алиса снова говорила во сне. Прошлой ночью мать Мари-Клер подслушивала за ее дверью, как и я всего несколько дней назад. Многое из сказанного она не разобрала, но слова были похожи на те, что мы слышали вместе. Она процитировала мне две фразы: «Наполни меня твоим семенем» и «Укроти их языки». Мать Мари-Клер также расслышала слово «священнослужитель».

— Древний слог. Напоминает Шекспира.

— Именно. И Алиса говорила со странным акцентом, удивившим меня тогда. От этого слова ее казались искаженными, бессмысленными. Сегодня мне вспомнилась новая трактовка пьесы Шекспира, которую я несколько лет назад видел в Национальном театре. Мне следовало сказать «старая» трактовка, поскольку все актеры говорили на старом, времен Елизаветы, языке, и не только в смысле употребления слов. Специалисты-филологи обучили их произношению тех времен. Тот язык значительно отличался от нынешнего во всех отношениях. Так вот, Алиса во сне говорила на этом языке.

— Она во сне цитировала Шекспира?

Делгард терпеливо улыбнулся.