– Мы можем бродить по берегу хоть год, – Томпсон пожал плечами, – разве только… эта тварь знает, где это место, верно?

– Если его спросить, – задумчиво проговорил Аттертон, – заставить заговорить. Спросите его, Арчи.

– Он говорит, только когда хочет, – виновато сказал молодой человек. – Очень редко.

– Где? – Аттертон повысил голос, повелительно глядя на скрытую под тканью выпуклость на груди юноши. – Где?

Они замолчали. Ветер свистел в песке, крохотные волны с шорохом набегали на берег, лениво перекатывая пучки гнилой травы.

Аттертон стиснул челюсти так, что под кожей проступили очертания черепа. Взгляд его резал как нож.

– Надо спросить его напрямую, – сказал он тихо. – Напрямую.

Он сделал шаг по направлению к юноше и вновь застыл в задумчивости.

– Не делайте этого, – сказал отец Игнасио.

Аттертон поглядел на него холодным бешеным взглядом.

– Даже не пробуй помешать мне, старик, – сказал он. Раскрытой ладонью он толкнул священника в плечо, и тот с размаху сел на песок, беспомощно ловя воздух раскрытым ртом.

– Томпсон!

Томпсон с готовностью обернулся.

– Помоги мне отвести его в заросли.

– Нет! – жалобно вскрикнул юноша. – Нет! Не надо!

– Ричард, – тревожно сказала леди Аттертон.

– Не вмешивайся, дорогая, – Ричард Аттертон сурово покачал головой, – сейчас не вмешивайся.

Он неуклонно подталкивал молодого человека к зеленому частоколу ветвей. Тот, обернувшись, крикнул:

– Нет, Элейна! Не ходи сюда! Не смотри.

Томпсон следовал за ним с карабином наперевес.