– Дождь скоро закончится.

– Да? – с сомнением переспросила Мэри.

– Попугаи. Я видел попугаев.

Он указал рукой куда-то в чащу, где яркие вспышки мелькали среди темных деревьев.

– Да, – согласился отец Игнасио, – это хорошо.

И дождь кончился. И вместе с ним окончился лес.

* * *

Они видели деревья, сплошь затянутые паутиной, точно полупрозрачным шатром, в котором шевелились смутные черные пятна. Они прошли мимо огромных, выше человеческого роста муравейников. Мимо раздутых, точно изуродованных слоновой болезнью стволов. И наконец они увидели болото, издали казавшееся зеленым лугом, кое-где торчали пучки деревьев.

Ричард Аттертон указал затянутой в перчатку рукой:

– Тропа!

И верно, тут была тропа; вернее, след, словно оставленный гигантским слизняком. Ноги здесь до колен проваливались в бурую слизь, но это был единственный путь – по бокам тропы простиралась трясина. Точно пальцы утопленников, тянулись из нее на поверхность белые и синие кувшинки. Над трясиной стоял неумолчный звон москитов, отец Игнасио ударил себя по руке – на тыльной стороне кисти осталось красное пятно.

– Не нравится мне это место, – негромко произнес Томпсон, – туземцы верят, что в таких местах живет дьявол.

Отец Игнасио поспешно перекрестился.

– Спаси нас Господь, – пробормотал он.

– Черные оставляют ему еду и бусы… Подарки. Тогда он пропускает их, а если ничего не дать – забирает себе. Так они говорят.

– Я не стану дарить подарки нечисти, – сквозь зубы сказал отец Игнасио. – А если кто из вас попробует – прокляну!

– Но тогда… – прошептала сестра Мэри, – мы все погибнем?

– Сестра Мэри! – изумленно воззрился на нее отец Игнасио.

– Я не верю в водяных дьяволов, – сказал Ричард Аттертон. – Полагаю, это какое-то крупное животное.

– Что не лучше, – Томпсон обшаривал водяную гладь яркими синими глазами.