Посох ушел ниже.

Отец Игнасио присел на корточки и заглянул.

– Яма, – сказал он, – яма. Старая ловушка, окровавленные колья на дне. Присыпано ветками. Не подходите, Арчи. Полагаю, вам не надо туда смотреть.

* * *

– Муравьи, – Арчи стоял на коленях, разбрасывая ветви, – боже мой, она вся облеплена муравьями. Элейна! Элейна, о господи.

– Фуражиры, да. Послушайте, Арчи, мы похороним ее, и она будет для них недоступна.

Зато доступна для червей. Тут, в лесу, это происходит быстро. В этой земле все происходит быстро.

Мэри истерически расхохоталась.

– Даже не надо копать могилу, – выговорила она сквозь смех и слезы, – поглядите, отец Игнасио, она уже в яме! Уже в яме!

Он с размаху ударил ее ладонью по щеке. Она замолчала на полуслове. По щеке расползалось красное пятно.

Молодой человек уже стоял на дне ямы, держал в ладонях голову женщины, прижимая к себе, баюкая.

Он присел на корточки и вытянул руки ладонями вперед.

– Помогите мне, Арчи.

Юноша осторожно протянул ему свою ношу. Отец Игнасио бережно принял ее и уложил на траву. Присев на корточки, осмотрел тело. Мертвые глаза прикрыты, лишь меж веками виднеется белая полоска. Белокурый висок покрыт темной спекшейся кровью.

Ночью в темноте она вполне могла оступиться и упасть в яму. А там торчащий кол, а височная кость такая хрупкая…

Он перевесился через край ямы, протянул Арчи руку, помогая выбраться. На засохших кольях гнили черные ошметки, вокруг кружились мухи…

– Какая… – Арчи не сводил глаз с бледного запрокинутого лица, – какая ужасная смерть. Элейна, боже мой, Элейна! Страшная, нелепая случайность.

– Да, – согласился отец Игнасио, – страшная, нелепая случайность.

Над головой равнодушно шумели деревья.

Мэри заплакала.