– Наверное, люди так разговаривают со своими детьми, когда думают, что больше никто их не слышит, – добавляю я.

Ее взгляд тяжелеет. Глаза – как белые колодцы с абсолютно черной водой зрачков.

– У вас-то ребенок есть? – все таким же тихим и низким голосом спрашивает она.

Какое вам дело? – хочется мне парировать ее же словами, но вслух я говорю:

– Да. Маленький мальчик.

– По вам не скажешь. Но бывают и исключения.

– Не скажешь что? – провоцируюсь я.

– Я бы сказала, что вы живете один.

– Ничего подобного, – я стараюсь не отвлекаться на малыша – он с воодушевлением раскачивает люльку взад-вперед. На экране телевизора, если зрение меня не подводит, – веб-сайт, а не телеканал.

– Сколько лет вашему сыну? – спрашивает женщина.

– Он не мой сын. Не от меня.

Судя по выражению ее лица, уточнять мне было совсем не обязательно.

– Жаль, что он слишком взрослый, чтобы составить компанию в играх, – говорю я.

Ее губы неравномерно расходятся, обнажая крупные зубы.

– Компанию? Кому?

– Этому малышу, как бы его ни звали, – я указываю на ребенка, и, будто выжидая этого момента, люлька тихо качается назад. Она молчит, и тогда я продолжаю: – Удивлен, что вы ни разу не встречались ни с Марком, ни с его мамой.

– А должна была?

– Ну, разве это плохо – знать, кто твои соседи?

– Я не нуждаюсь в новых знакомствах, – скалится она еще сильнее. – Что-то больно много вы хотите знать для человека, не сказавшего, кто он такой.

– Вы же сами видите, – в ответ на это она удивленно таращит глаза. – В смысле, вы видели, откуда я пришел, – у нее все такой же недоуменный взгляд, и я оборачиваюсь, чтобы указать на дверь квартиры Натали. На секунду меня охватывает паника – каким-то образом, пока я разговаривал с этой женщиной, дверь умудрилась закрыться; потом я понимаю, что защелкнуться она ну никак не могла. Простой толчок ничего не дает – под порогом будто лежит какая-то податливая штука вроде мокрой тряпки, но потом она все-таки подается внутрь. За порогом ничего нет, и это приводит меня в замешательство – посему, не найдя лучшего способа спастись от него, я снова поворачиваюсь к женщине.