Ершов отвернулся и собрался уходить, но его тут же остановил Васильев со словами:

– Ну ладно, ладно, Колян, стой, – майор посмотрел в глаза Ершова и снова заговорил: – Я не прав, согласен. Я ведь всю эту кашу заварил и тебя туда втянул. Ты ведь тоже мог погибнуть.

Васильев вздохнул и продолжил:

– Мне, наверное, просто надоело всю ответственность на себя брать, вот я и решил по нервяку отыграться на тебе. Прости. Ты прав, нам сейчас надо держаться друг за дружку сильнее, чем прежде. Иначе точно белые тапочки оденем в Ховрино…

Ершов несколько секунд молчал, а затем с серьёзным выражением лица спросил:

– Леха, у тебя что по русскому в школе было?

Васильев непонятливо покрутил головой и ответил:

– Ну, пятерка. А при чем здесь это?

– Ага. Свистишь, как дышишь. Правильно – наденем, а не оденем.

После этой фразы Коля широко улыбнулся.

– Дурак ты, Ершов, – произнес Васильев и тоже радостно улыбнулся.

Затем Коля протянул майору руку со словами:

– Ну что? Мир?

– Хрен с тобой, чучело. Мир, – ответил всё с той же улыбкой Васильев и крепко сжал Колину ладонь.

В этот момент из двери, ведущей на лестницу, на парковку вышел отец Матвей, держа некий длинный предмет в одной руке.

– О, как раз святой отец вернулся. Пора двигать, – сказал Коля.

Оперативники вернулись к машине и уже поджидали отца Матвея там. В руке священник нес что-то отдаленно похожее на факел. На верхнем конце длинной и толстой металлической палки стояла круглая стеклянная крышка, под которой горело небольшое пламя.

– И вот с этой хренью он собрался идти на секту чернокнижников? Ради этого мы сюда перлись? – удивленно спросил Ершов.

– Зная отца Матвея, думаю, эта хрень действительно сможет нам помочь.

Когда оперативники вместе со священником сели в уже заведенную машину, Маврин заинтересованно посмотрел на факел, который держал в одной руке отец Матвей, и спросил: