– Ты! Вот я тебя сейчас… – прорычал он. Его лоб и щека были окровавлены, что в слабом, мерцающем свете добавило ему чудовищности. Он уже почти направил пистолет в мою сторону, готовый спустить курок. Но не успел… Позади него, прямо из-под обломков показался Павел. В его руках был тяжелый багор. Такой инструмент часто входит в перечень обязательного содержимого пожарных щитов. Павел, размахнувшись, с силой ударил им по руке полковника, да так, что, судя по хрусту, сломал и ее, и один из сервоприводов оэкзоскелета.

Зимин, скривившись от боли, с рычанием выронил пистолет, схватившись другой рукой за покалеченную конечность.

Я, облегченно выдохнув, сделал несколько шагов вперед, спускаясь к полковнику. Чуть в стороне на коленях сидел Андрей. Пуля попала ему в правое бедро. Андрюха, стиснув зубы, перематывал веревкой бедро выше раны.

– Ты как? – спросил я у него, переводя дух.

– Нормально, – скривившись произнес он. – Где Дима?

– Здесь! – Павел, отбросив багор, уже разбрасывал мелкие обломки, под которыми лежал Дмитрий.

– Там, на склоне Катя. Вроде цела, но без сознания, – произнес я. – Паша, как Дима?

– Жив. Без сознания. Но дышит. Пуля в груди. А, нет, не в груди. В плечо попала.

– Что ты на меня вытаращился, урод? – с презрением спросил Андрей, заметив лежавшего на земле без движения полковника.

Тот и вправду, схватившись за сломанную руку, почти не двигаясь, лишь поочередно переводил взгляд с одного на другого. Его ноги были придавлены тяжелой рамой. А после быстрого осмотра, я понял, что одна из ног еще и раздроблена.

Из-за кучи показалась Катя, отряхиваясь от мусора. Несмотря на то, что она была сильно потрепана, ей похоже досталось меньше других.

– Катя, ты как? – спросил Павел, приводя в чувство Дмитрия.

– Голова болит. Да все болит. Ох, черт! Что тут случилось?

А заметив полковника, недовольно скривилась и сплюнула.

– Эта скотина тоже уцелела?

– Как видишь!

– Андрей, ты как?

– Пуля в бедро – не страшно. Хотя конечно, очень больно, – сморщившись, произнес парень. – Шутить уже не буду. Нечем!

– А знаешь, твоих шуток как раз сейчас очень не хватает! – заметил я.

– Ага…