Однако наиболее чудовищные факты вскрылись лишь впоследствии. Я взялся выяснить все, что было возможно, об участниках экспедиции в Аравийскую пустыню, к которой присоединился Эмос Пайпер. Оказалось, что они прибыли со всех концов света, и цель экспедиции, несомненно, должна была всех заинтересовать — и британского антрополога, и французского палеонтолога, и китайского ученого, египтолога и многих других. Кроме того, я узнал, что каждый из них, подобно Эмосу Пайперу, в течение последнего десятилетия пережил некий припадок, по-разному описываемый, но, как и у Пайпера, безусловно, сопровождавшийся серьезным изменением личности.
И вот вся эта экспедиция бесследно исчезла где-то в бескрайних просторах Аравийской пустыни!
По всей видимости, мои настойчивые поиски не могли не вызвать интереса некоторых сил, находящихся за пределами досягаемости. Не далее, как вчера, ко мне в кабинет явился новый пациент. В его глазах я увидел нечто, напомнившее Эмоса Пайпера в момент нашей последней встречи, — то же снисходительное, отчужденное превосходство, которое заставляло мысленно преклоняться перед ним, и наряду с этим — явная неуклюжесть рук. Вчера ночью я вновь увидел его проходившим под Фонарями по противоположной стороне улицы. Наконец, третий раз я увидел его сегодня утром. Казалось, будто он тщательно наблюдает за намеченной жертвой.
А сейчас я вижу, как он пересекает улицу…
Двое мужчин на полу явно не могли схватить листы, поэтому подталкивали их вперед странными, как у крабов, движениями. Они не обращали никакого внимания на полицейских, всецело поглощенные стремлением уничтожить рукопись, продолжая свои попытки с лихорадочной поспешностью. Ни один из них не мог сказать что-то вразумительное о себе полицейским и врачам, да и вообще речь их была полностью бессвязной.