— Да, черт возьми!

Святой отец отвешивает мне легкий подзатыльник. Указывает на распятие, нависающее над алтарем, и прочие присутствующие здесь священные предметы.

— Следите за языком, — предупреждает он.

— Прошу прощения.

— Привыкайте, — говорит Робби, как-то очень по-приятельски подталкивая меня локтем.

Его выражение мужской солидарности, полагаю, только на вид кажется немного наигранным. На самом деле, лучше было бы назвать это «узами». Цепями. Роз и Исузу, конечно, не препятствуют этому, и две ладошки впечатываются ему в затылок. Шмяк. Шмяк.

Тем временем Твит вносит свой маленький вклад в общее дело, только на этот раз достается голени Робби. Он вопит, хватается за ногу обеими руками — вот сейчас он точно переигрывает. Эта игра рассчитана на то, чтобы вызвать наше сочувствие, только публика не та. В конце концов, мы вампиры. Отныне и во веки веков.

Аминь.

Если спросите меня, что общего может быть у отца Джека и Твит… Полагаю, я предположил бы следующее.

Им обоим все это осточертело.

Твит, конечно, чуть поменьше, чем отцу Джеку, но сейчас это значения не имеет. Обоих надула Госпожа Судьба, да и не только она одна. Обоих оскорбили люди, которые утверждали, что любят их: Твит — банкой «Небесной Лазури», отец Джек — всеми моими предосторожностями. И ни один из них не помешался на идее счастливого конца, в сценарий которого они не включены.

Полагаю, именно они говорят на задворках церкви, пока Исузу и Роз прогуливаются и фотографируют новобрачных, то есть друг друга. Вероятно, они посмеиваются над нашими улыбками и отпускают мерзкие шуточки по поводу нашего счастья.

Они сохранили все «здесь и сейчас», которые были у них до этого момента. Вот о чем они будут говорить — позже, за чашкой кофе, когда до него доберутся. «Кофе» — это оправдание, которое они придумали, чтобы не присоединяться к нашему маленькому празднику у меня на квартире.

— Кофе? — переспрашивает Исузу. — Но я думала…

— Не занудствуй, детка, — шепчу я. — Улыбнись. Помаши ручкой. Пожелай им всего хорошего.

— Я улыбаюсь! — кричит Исузу. — Желаю всего хорошего…

Твит машет в ответ и дергает отца Джека за штанину. Он наклоняется, и она шепчет ему что-то на ухо. Он наклоняется еще сильнее, и она забирается к нему на плечи. Оба смеются, отец Джек выпрямляется, сначала пошатывается, но потом быстро восстанавливает равновесие. Они снова смеются — это отчаянный, циничный, чудной смех, — и отец Джек галопом устремляется в высокие двустворчатые двери с нашей маленькой голубой девочкой на плечах.

Я знаю, что вы подумали. Вам становится неловко при мысли о том, что за счастливый конец получился у отца Джека. Открою вам маленький секрет.