Несимметричные, деформированные уши. Сплющенный нос, словно две сушеные фиги, слипшиеся вместе. Один глаз большой, как теннисный мяч, другой крошечный, как помидор «Черри». А рот...

Чэрити вновь содрогнулась, живот охватили такие спазмы, что ее едва не вырвало в окно...

Рот с похожей на огромный валун нижней челюстью напоминал пещеру, полную длинных, как ковровые гвозди зубов.

            О, боже... Что здесь происходит?

- Куда мы едем? - спросила она.

- Подальше отсюда. Куда угодно, только подальше отсюда, - сказала Тетушка Энни.

- Мы... не можем, - запротестовала Чэрити, постепенно приходя в себя. - Джеррика и священник. Они все еще в аббатстве. Мы не можем просто уехать и забыть про них. Тот монстр... Если он пойдет через хребет, будет в аббатстве меньше чем через полчаса. Мы должны забрать Джеррику и отца Александера.

Энни, похоже, предложение не понравилось, но она не стала возражать.

- Мы можем погибнуть, милая, понимаешь это?

Чэрити стиснула зубы.

- Мы не бросим их! Мы должны хотя бы их предупредить!

- Ладно. - Голос Энни прозвучал, как скрежет ржавого металла. - Проедем мимо аббатства. Но пеняй на себя, если мы не выберемся оттуда.

- Хорошо. - Но в голове у Чэрити метались и другие вопросы. - Ты должна мне кое-что объяснить. Та... тварь... Та тварь, которую я видела в смотровое отверстие. Это Толстолоб, верно?

- Да, - ответила Энни, глядя на темную дорогу.

- Но я видела могилу. Кто-то раскопал ее. И кто-то выцарапал на крышке гроба: «ТОЛСТОЛОБ, ГОРИ В АДУ». Если Толстолоб умер и был похоронен еще в младенчестве, каким образом мы только что смогли его увидеть?