Фрэнсис ровным счетом ничего не смыслил в интригах. А уж по части выуживания той или иной информации он вообще был профаном. Вот если бы дело касалось, к примеру, латыни или столярного ремесла, тут уж он бы блеснул мастерством…

Конечно, это не трудно — взять да и сообщить, где спрятаны кинжалы или что поместье под охраной! А вот как проникнуть в церквушку? Для этого, похоже, нужна целая армия профессионалов, а не какой-то одинокий монах.

Взглянув на небо, Фрэнсис перекрестился. Он словно ожидал озарения свыше. Если божественное провидение не поможет Фрэнсису, шансы его сводятся к нулю. Юноша медленно двинулся вдоль восточной стены. Бормоча по-латыни молитву, он не заметил, как охранник опустил руку на зажужжавший селектор.

Вилл Джеффрис считался человеком наблюдательным. Однако в этот раз он не услышал ни шороха. Джеффрис как раз докладывал Дэмьену о встрече министров иностранных дел в Пекине, когда, подняв глаза, увидел вдруг невесть откуда появившегося зверя. Обнажив клыки, со вздыбленной на загривке шерстью, пес уставился на Дэмьена, который также не сводил глаз с собаки. Раны на его шее внезапно начали кровоточить, и Джеффрис вдруг почувствовал на губах привкус крови. Его мгновенно замутило. Может, просто воображение разыгралось, или их троих действительно что-то связывало?

— Дэмьен? — Вильям легко коснулся руки юноши. И тут же невольно отпрянул, когда Дэмьен повернул голову. Глаза юноши сузились до ослепительных желтых точек, изо рта пахнуло смрадом, и Джеффрис мог лишь догадываться, какое именно слово сорвалось с губ Дэмьена:

— Назаретянин…

Джеффрис растерялся. Не зная, как реагировать на происходящее, он задал один-единственный идиотский вопрос:

— В чем дело, Дэмьен?

Резко повернувшись, Дэмьен стремительно зашагал прочь из зала, собака последовала за ним, а Джеффрис, почувствовав внезапный озноб, приник к камину. Раскрытая кожаная папка с докладом осталась на столе. Еще минуту назад отчет казался ему чрезвычайно важным делом, теперь же он и яйца выеденного не стоил. Джеффриса до смерти перепугал взгляд Дэмьена. Черт с ним, с Пекином, да и со всеми остальными мелочами. Джеффрис судорожным движением плеснул коньяку в свой бокал.

Дэмьен стоял на коленях в часовне и молился. Тут его и застал Джордж. Старый дворецкий нутром чуял, когда в нем нуждались, и сейчас выдался именно такой момент. Собака отступила, пропуская Джорджа внутрь, но старик, сделав шаг вперед, остановился на пороге. Он замер как вкопанный, заметив издалека, как слезы струятся по щекам Дэмьена. Джорджа охватила глубокая жалость, ведь только он один знал о безмерном одиночестве юноши. Но чего-чего, а сочувствия Дэмьену не требовалось, ибо, обратив одиночество в одержимость, он уже не обращал на нее внимания. Он сотрет в порошок этот затхлый мир, избавит человека от вечного выбора между добром и злом. Разрушение как освобождение! Пора положить конец человеческим несчастьям и мучениям. Вот тогда наступит мир — вечное царство мертвых.