Никто не укажет ему путь. Он одинок и предоставлен самому себе.

На четвертую ночь все опять повторилось. Обливаясь холодным потом, Фрэнсис внезапно проснулся, пытаясь стряхнуть с себя остатки кошмара.

Губы Анны ласкали его тело, нежно приникая к нему. Фрэнсис вскочил и бросился в ванную, срывая на ходу пижаму. Он долго стоял под прохладными струями, пытаясь смыть с себя и вину, и грех. Закрыв глаза под освежающим потоком воды, Фрэнсис вспоминал слова священника о том, что Сатана имеет власть над человеческими умами и что зверь находит самое уязвимое место, чтобы проложить путь искушению. А уж предсказать его, оказывается, пара пустяков. Так и не открывая глаз, пошатываясь, Фрэнсис вернулся в постель, скользнул под простыню и потянулся. Вдруг почувствовал запах — густой, сладковатый запах плоти. В следующее мгновение юноша ощутил легкое прикосновение, и вот уже у самого его уха раздался хрипловатый от страсти, срывающийся голос Анны. Он нашептывал чудовищные мерзости.

Фрэнсис закусил губу и зажмурил глаза. Он попытался вытащить распятие, висевшее на груди, но не смог: мешало что-то мягкое и влажное. Юноша взревел, вырываясь из-под душившей его простыни, и кинулся в коридор. Там он упал, обхватив руками колени и уткнув в стену лицо. Рано утром в таком положении его нашла хозяйка.

Фрэнсис начал было бормотать какие-то жалкие оправдания в свой адрес, пытаясь убедить женщину, что иногда колобродит во сне, однако это ему не удалось. Хозяйка лишь скептически бросала красноречивые взгляды на синяки и кровоподтеки, покрывавшие его шею. Уж больно смахивали они на отметины чрезвычайно разгулявшейся страсти.

Анна разозлилась не на шутку. Этот итальяшка имел наглость продинамить ее. Он так и не явился. Анна, поджидая юношу, вылизала всю квартиру. Она даже купила цветы и, расставив их в вазы, прикинула, что так он будет чувствовать себя поуютнее. А он даже не соизволил позвонить и извиниться. Зато теперь вдруг объявился средь бела дня, когда она его вообще не ждала. Анна только-только выпорхнула из-под душа: волосы мокрые, никакой косметики и в помине, халатик полураспахнут. Анна холодно улыбнулась и проводила юношу в гостиную.

Фрэнсис очень изменился. Похоже, что он не спал целую неделю: бледность и «усталость проступали даже сквозь загар.

Ладно, главное, что он все-таки сподобился явиться. То-то Джек Мейсон порадуется, что она отыскала итальянца.

Коснувшись в разговоре какой-то чепухи, Анна выразила надежду, что ему нравится ее квартира.

— Мои джунгли, — продолжала она распинаться, но вдруг рассмеялась и извинилась, что цветы не очень-то свежие. Потом предложила выпить, но Фрэнсис не дал ей договорить.