У Анны перехватило дыхание, и она сдавленно взвизгнула от ужаса. Тогда одна из монахинь протянула руку и снова захлопнула оконце.

Анна кричала до тех пор, пока, окончательно охрипнув, не выбилась из сил, молотя в дверь. Все звуки поглощались массивными стенами, а кулаки мягко утопали в пластике.

Анна заплакала. Она всхлипывала и захлебывалась рыданиями, которых здесь все равно никто не слышал.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 10

Глава 10

Джек Мейсон с детства любил летать на самолете, не испытывая при этом ни малейшего страха. Вплоть до сегодняшнего дня.

И пока самолет, совершавший рейс из Америки, кружил над лондонским аэропортом Хитроу, Мейсон сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Он пытался унять дрожь, внезапно охватившую его с головы до ног. Дама, устроившаяся рядом с Мейсоном, поглядывала на него с любопытством, невольно его тревога передалась и ей.

Мейсону никак не удавалось отделаться от навязчивых мыслей об ученом, которого буквально размазало по посадочной полосе. Точно так же писатель не мог выкинуть из головы и несчастную жену Финна.

Кроме того, Мейсону не терпелось заглянуть в туалет. Однако Джек продолжал стоически переносить лишения, опасаясь, что если он встанет сейчас с кресла, его непременно занесет куда-нибудь не туда. Пытаясь хоть как-то отвлечься, Мейсон в который раз извлек из портфеля документы, полученные от Анны, и углубился в их изучение, хотя, похоже, уже наизусть знал содержание этих бумаг. Скользнув пальцем по списку, Мейсон остановился против фамилии Кэрол Уаетт. Молодую женщину обнаружили в незарытой могиле. На шее и щиколотках явственно проступали следы зубов. На тело наткнулись спустя две недели после того, как Кэрол исчезла. В ее последних публикациях повествовалось о серии необъяснимых ритуальных преступлений под названием «Смерть от Распятия», где журналистка сообщала также, что орудием убийства в этих случаях являлись кинжалы с рукоятками в виде фигурки Христа.

В записке Анна черкнула, что собирается проверить все данные, связанные с Кэрол Уаетт, через одного из своих приятелей, политолога Джеймса Ричарда.

Мейсон хмыкнул. Кинжалы, незарытые могилы, следы зубов. Какая-то фантасмагория, в которой невозможно отыскать смысл.

Голос бортпроводника прервал его размышления. Самолет заходил на посадку, надо было пристегнуть ремни.

На несколько минут Мейсон позабыл и о Бухере, и о Бреннане, и о самом Дэмьене Торне. Смежив веки, впервые за долгие годы он вспомнил о Боге. Джек молился о благополучной посадке, и только когда авиалайнер подрулил к зданию аэропорта, Мейсон с чувством облегчения открыл глаза и отругал себя за невообразимое ханжество.