Пока мы запихивали оставшуюся требуху в мула и тащили его к ручью, солнце зашло. Поглазев, как он поплыл по течению куда-то в сторону юга, мы вымылись сами и вымыли ножи, а затем отнесли свои вещи к огню.

Подкинув в костер дров, мы уселись рядом, грея босые ноги.

— Жалко, что мы весь виски выхлебали, — заметил я.

— Мы можем покурить.

Мы свернули по самокрутке и прикурили от головешки.

— Надеюсь, дождя не будет, — сказала Джесси

Дождь казался настолько маловероятным, что над ее замечанием мы с удовольствием посмеялись. Затем какое-то время мы сидели молча и наслаждались курением. Когда ноги у нас высохли, мы надели сапоги и носки. Чтобы не дать огню угаснуть, я отломал от повозки еще деревяшек. Джесси сходила к ручью с бутылкой из-под виски и вернулась, наполнив ее водой. Мы выпили по глотку.

Я смотрел, как она разматывает тюрбан на своей голове. Сложив его, она потерла голову и распушила волосы, засиявшие золотом в свете костра.

— Ты так и не рассказал про того парня, что ты зарезал в переулке, — сказала она. Затем она стянула с меня шляпу, затолкала свой импровизированный головной убор в нее и положила рядышком. — Пора послушать историю целиком.

Было ощущение, что рассказ, прерванный наводнением, я начинал много дней назад. А с тех пор, как Сью вела меня в ист-эндский переулок, вообще, казалось, прошли годы. Несколько секунд я собирал воспоминания в кучу, а затем рассказал историю с того момента, на котором остановился прошлой ночью.

На этот раз ни буря, ни наводнение на нас не обрушились. Ничто не прервало мою повесть. Мы сидели у огня, иногда подкидывая туда дрова и изредка делая глоток воды, пока я говорил и говорил. Я не стал останавливаться на драке в переулке, а продолжил повествование рассказом о том, как скрывался в комнатушке у Мэри, о Уиттле, о путешествии через океан, и о том, как мне удалось скрыться от него в заливе Грейвсенд. Джесси я выдал тот же самый вариант, что уже излагал МакСуину и ребятам возле костра, в тот день, когда напился до умопомрачения. Однако убийства я не расписывал в подробностях. Я просто сказал, что Уиттл перерезал женщинам глотки, а о том, как он их разделывал, распространяться не стал.

Она то и дело задавала вопросы. Но в основном просто слушала. Когда я добрался до места, в котором мы с Сарой направлялись на восток (само собой, я не рассказал, что мы были больше чем друзья), Джесси растянулась на земле и положила голову мне на колени.

— Мне прекратить? — спросил я.

— Нет. Я просто устраиваюсь поудобнее.

И я продолжал, порядочно наврав о происшествии с Бриггсом, но вернувшись к правде, когда дело дошло до того, что случилось после моего вылета с поезда. Я рассказал, как повстречался с бандой, был втянут в ограбление, все о «покупке» Генерала и перестрелке в Бэйлис-Корнер, и как мы завели поссе в засаду, и, наконец, о нападении на лагерь.