– Райан, нет!

Отпустив ее, Джесс воткнул кончик ножа в странную опухоль на лбу Райана. Лезвие на несколько сантиметров вошло в череп. Сумико завизжала.

У Райана что-то заклокотало в горле, потом он качнулся вперед, завалился на бок и свернулся клубком. о́ни с разъяренным видом шагнул к Джессу и схватил его за горло:

– Как ты посмел!

Сумико подползла к Райану и здоровой рукой неловко приподняла ему голову. По его лицу стекали кровь и белая жидкость. Взгляд лихорадочно бегал, однако постепенно переставал фокусироваться, а движения глаз замедлялись.

– Райан!

– Мико. Прости, – выдохнул он. – Я делал… ужасные вещи.

– Ничего, Райан, – срывающимся голосом отозвалась она и отвела с его лица пряди волос, большая часть которых снова приобрела естественный рыжий цвет. – То, что с тобой случилось… Ты не виноват.

Но пустые глаза Райана уже смотрели мимо нее.

Пользуясь тем, что о́ни отвлекся на Джесса, Сумико попятилась прочь от тела Райана. Она старалась двигаться как можно тише, но пяткой задела ножку стула, и тот скрипнул по полу. О́ни сразу же поймал ее за сломанную руку и резко поднял на ноги. В опухшем предплечье вспыхнула ослепительная боль.

– Ты не имел права убивать моего сына, – сказал он Джессу.

– Он был слаб, – напирал Джесс. – Ты сам видел.

– Райан был сильнее всех вас, вместе взятых, – вступилась Сумико.

– Если она снова откроет рот, – проговорил о́ни, – вырви ей язык. Мне нужно только сердце. И ничего больше.

Джесс прикрутил ее к стулу.

О́ни приблизился к связанной женщине и темным ногтем провел по своему запястью, оставив длинную глубокую царапину. Гортанно проговорив что-то, он поднес сочащуюся кровью рану к губам женщины и приказал:

– Выпей моей крови. Затем ты съешь сердце, а к рассвету станешь о́ни.

Женщина потянулась к его руке. о́ни улыбнулся и ободряюще кивнул.

Заворчав, женщина впилась зубами в открытую рану и принялась чуть ли не с рычанием терзать зубами плоть, даже не собираясь останавливаться. Свободной рукой о́ни отпихнул ее голову. Движение было внезапным и чересчур сильным: женщина врезалась затылком в стену, и череп ее треснул, словно упавшее на твердый пол яйцо. Она умерла мгновенно.

«Этого она и хотела, – подумала Сумико. – У нее не осталось надежды».