Сэму стало почти жаль Диппеля.

Он решил, что сейчас не лучший момент рассказывать Дину о другом влиянии, которое инфекция смерти (назовем ее так за неимением лучшего термина) на него оказывает. Во время сражения с Двухголовым Сэм видел тени, клубящиеся вокруг рук Двухголового в тот момент, когда он пытался вытянуть из Дина жизненную силу. Дин, однако, ничего такого не упоминал. Дин не видел и ту размытую фигуру, хотя заметил наблюдающего за ними Диппеля. Сэм поначалу думал, что это галлюцинации, но потом пришел к другому выводу. Яд Франкенпса внутри изменил его восприятие, подарил ему своеобразную возможность видеть смерть, позволив разглядеть темную энергию, собранную Двухголовым. Теперь Сэм решил, что размытый силуэт реален, просто Дин не способен увидеть его. Мог только Сэм. Он не знал, что это такое. Может, просто местное привидение, привлеченное излучаемой творениями Диппеля энергией, как мотыльки пламенем. Наверное, это тоже предстояло выяснить.

Он боялся, что Дин спишет его видения на очередной симптом «взбитых мозгов» или, того хуже, углядит в этом признак того, что заражение распространяется быстрее, чем кажется. Лучше придержать новости при себе, хотя Дин, конечно, разозлится, когда правда все же выплывет наружу. Он всегда злится.

Дин взял его за руку и помог подняться.

– Опираться на нее больно?

Сэм мотнул головой:

– На самом деле она по большей части просто онемела.

– Звучит не так утешительно, как ты полагаешь. Ладно, наведайся к белому другу, а потом посмотрим, что можно вытряхнуть из нашего Призрака Торгового Центра.

Сэм хотел одернуть брата, чтобы не высмеивал внешность доктора Мартинеса, но тут его обоняние, приглушенное последнюю пару дней, неожиданно вернулось в норму. Он потянул носом воздух и нахмурился:

– Ты чувствуешь запах дыма?

* * *

Конрад стоял на парковке перед «Уиклайн-Инн», всего в нескольких метрах от двери охотников. Благодаря подарку госпожи с поиском их не возникло никаких проблем. На таком расстоянии руна, вырезанная у него на ладони, жгла холодом почти невыносимо. Но Конрад терпел, потому что это было благо, дарованное темной госпожой, а потому и мучения тоже есть не обуза, но оказанная ему честь.

Он мог явиться за охотниками в любой момент, но долгие годы научили его не только ценить терпение, но и планировать. Поэтому после того, как эти двое расправились с двухголовой тварью Гаррисона, Конрад вернулся на велосипедную фабрику, которая была так не похожа на замок, в котором он родился, но все же годилась в качестве временного прибежища, и погрузился в раздумья.