– Мочатся на публике.
– Есть еще худшие плохиши. Плохиши с оружием. Убийцы, как в фильмах. И вот такие плохиши ищут нас, Шеп.
– Ганнибал Лектер.
– Я не знаю. Может, они такие же, как он. Я не знаю. Но если ты мне не поможешь, если не сложишь нас, как я прошу, будь уверен, прольется много крови.
Глаза Шепа пребывали в непрерывном движении под веками, что говорило о его волнении.
– Много крови – плохо.
– Много крови очень плохо. А крови будет много, если ты немедленно не сложишь нас в наш номер.
– Шеп испуган.
– Не бойся.
– Шеп испуган.
Усилием воли Дилан не дал себе сорваться, как сорвался на вершине холма в Калифорнии. Он же дал зарок никогда не говорить так с Шепом, что бы ни происходило. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как просить, умолять.
– Дружище, ради бога,
– Ш-шеп-п ис-с-спуг-г-ган.
Когда Дилан взглянул на свой «Таймекс», ему показалось, что секундная стрелка просто несется по циферблату.
Джилли подошла к Шепу с другой стороны.
– Сладенький, в прошлую ночь, когда ты лежал на своей кровати, я – на своей, а Дилан спал и храпел, помнишь, какой у нас состоялся разговор?
Дилан понятия не имел, о чем речь. Она не упомянула о разговоре с Шепом. И он знал, что не храпит во сне.
– Сладенький, я проснулась и услышала, как ты что-то шепчешь, помнишь? Ты сказал, что испуган. А что сказала я?
Глаза Шеперда перестали метаться под опущенными веками, но он ничего ей не ответил.