Парень стеснялся спросить у своей соседки, сколько им еще осталось ехать до Ловозера. Однако минут через десять водитель остановил маршрутку со словами: «Ревда, на выход». Почти весь салон оказался пустым. И да, это прекрасное одиночное место у окна уже звало Колю разделить с ним полное равнодушие к происходящему снаружи. Естественно, он сразу же перенесся на него. А уже успокоившаяся тучная женщина у окна кинула на парня презрительный взгляд, выражая свое недовольство выказанным ей пренебрежением.

Тут Николая снова накрыла волна ностальгических размышлений. Все-таки глянув на пробегающие мимо карликовые березы, он вспомнил деда в его лучшие годы, как тот рассказывал маленькому внуку причудливые сказки про тундру и оленей, шаманов и гномов и Бог еще весть о чем. А перед глазами раскрывалась пустота, которая, казалось, не могла вместить в себя все эти диковины.

Глава 2. Тот самый дом

Глава 2. Тот самый дом

Перед Колиными глазами возникла картина: группа оленей вплавь перебирается через окруженное сопками озеро. Багровый закат оберегает их от неожиданного врага. И вот эта смиренная колонна проплывает мимо человеческой куваксы3, от которой так заманчиво веет теплом. Она словно костер надежды посреди обнаженной тундры. Может, это пристанище охотников, которые делят между собой вечернюю трапезу в предвкушении будущей добычи? А может, это северные кочевники, подгоняющие свое рогатое стадо и разбившие шалаш на время непродолжительной передышки? Только это засыпающее Солнце с утра узнает подлинные мотивы северных странников.

Автор иллюстрации: Елена Рудых

Коля поднял глаза немного выше заходящего огненного шара, и его взгляд порезался об огромные металлические буквы стародавних времен, выстроившиеся в торжественное «Ловозеро». Белый кирпич колоритной остановки бережно скрывал сумеречный сюжет саамской жизни от рассеянных глаз-фар проезжающих автомобилей. Сказка внутри коробки.

Коля выполз из маршрутки и сразу уткнулся в довольно потрепанного жизнью пожилого мужчину. Собственно, это и был его дед Георгий. Парня поразило, насколько старик изменился за какие-то два года: израненная морщинами кожа лица поползла вниз, стягивая за собой уголки некогда улыбчивых губ, шея напрягалась от навалившейся усталости спины, а взгляд был смиренным, как у монаха, познавшего смысл жизни. Но в следующую секунду выражение лица пожилого мужчины поменялось: оно отражало искреннюю радость, вырвавшуюся из глубины тоскующего сердца.

— Ну, здравствуй, Коля! — произнес он, обняв своего долговязого внука и уткнувшись ему носом в плечо.