«Доигралась…» — реальностью рока мелькнула мысль. Что там было?.. Абсент?.. Наркота?.. Экстази?.. Слишком поздно вспомнилось про не очень-то здоровое сердце. Гады… Что они могли…

— Господи, — прошептали губы. Запястье скрутило на груди цепочку, вдавливая ее на сердце, стараясь нормализовать пульс. Прижатая ладонь не могла угадать, что же происходит внутри. Словно в груди все изныло странным, дотоле неизвестным чувством потустороннего аффекта.

Музыка проникала даже сквозь стены туалета доводящими до исступления ударниками. Надо было соглашаться на зону отдыха хотя бы… Марина приподняла голову. Ее глаза вперились в унитаз. Нежданно все прошло так же быстро, как и началось. Окружающая кабинка вдруг оказалась обыкновенной, а вся эта ситуация — офонарело глупой. Кряхтя, Мара подняла себя с пола и стала чистить джинсы.

Сердце подрагивало под ребрами быстрее чем обычно, зато без боли и сбоев. Резким движением девушка отперла себя. В туалете было как и прежде пусто, будто сегодня никого из девчонок в клубе ни разу не приспичило хотя бы подкрасить губы…

Слабо соображая, Марина пошла к выходу.

— Блин!..

У двери на нее чуть не наскочила неожиданно явившаяся Аня.

— Ты где пропадаешь?! — налетела на Мару подруга. — Я тебя обыскалась!..

— Я в туалет пошла, — промямлила Марина.

— Боже! Что с твоим лицом?! — выпучивала глаза Аня.

На этот раз Мару бросило уже во вполне конкретный ужас. Пулей она ринулась к зеркалу. На нее смотрели страшные размазавшимися черными кругами глаза.

— Твою…! — Марина аж протрезвела. Ее руки в темпе полезли в сумочку, вываливая оттуда ватные палочки и карандаш. Хорошо, что додумалась взять с собой!..

Мара включила кран и, ругаясь, стала оттираться всеми доступными способами.

— Рвало, что ли? — спросила Аня, стоя рядом с раковиной.

— Нет, — мотнула головой Марина. — Слезы потекли… Растеклось все… к черту.

Она поджала губы. Ее руки неверно рисовали новые стрелки. Все, пора завязывать с этими черными карандашами… Подводку надо покупать нормальную… водостойкую.

— Ты в следующий раз предупреждай, когда уходишь, а то я волноваться уже начала… — молвила Аня.

— Флажок на столе оставлю! «Я в сортире»! — выпалила Мара.

Ее лицо отразилось в зеркале рядом с лицом Ани. Красивым, словно из фарфора. Обычно белокожая, темноволосая Аня побелела еще больше, но при этом казалась свежей и ничуть не уставшей. Наоборот, похорошела: стояла, выпячивая грудь вперед, полная сил, даже не вспотела. После коктейлей глаза смотрят ясно, а какие яркие!.. Фосфорятся краше прожекторов, зеленые, как ограненные изумруды.