Аня сняла очки и, грызя дужку, задумчиво вперила взгляд в окно. Марина отпила остывшего чаю… Что-то она слишком заморачивается насчет него, надо себя контролировать. Вот Аньку, видно сразу, он и не колышет. Молодец девка. Нужно тоже так. Жизнь в работе и свете побед на профессиональном и личностном фронте. А личный приложится. Когда-нибудь.

Однако Мара слишком задирала планку своей подруги. Ведь даже кованая железом Аня могла иметь свои слабости. Она не рассказала подруге о том, что случилось вчера днем.

Когда Аня чересчур рано возвращалась из университета, в котором отменили две из четырех пары, она на первом этаже пересеклась с Денисом. Этот тунеядец, казалось, прохлаждался все время.

— Чего не в институте? — спросил он, улыбаясь во все свои белые зубы.

— Чего не на работе? — парировала Аня.

— Выгнали, — зубоскалил Денис.

— Отчислили. За пьянство перед деканатом, — отозвалась девушка.

Хотела пройти к лифту. Он преградил ей дорогу.

— Пропусти! — она не пожелала шутить.

— А вот и не пущу, — ухмыльнулся он, пережевывая жвачку.

Он все улыбался и был одет сегодня ну просто шикарно. Визжаще даже, она бы сказала. Весь в белом, словно в сахарной пудре, с эффектно уложенной шевелюрой. Смуглый, загорело вожделенный, как шоколадка в постный день. Вот только пост давно закончился.

— В лицо дам! — пообещала Анюта.

— Давай, — согласился он, с нескрываемым удовольствием блистая остротой зрачков.

— Хватит, я сказала!.. Я тебе не девочка с улицы!..

Аня всерьез рассердилась. Ведь это не было единственным случаем, который она скрывала.

Что-то было недоговорено, где-то покривилось душой. Некоторые детали Аня не рассказывала от досады, сетуя на себя, на него, беспричинно впадая в бешенство. Александр не оставил осаду крепости. И даже прелестные наложницы не могли утешить его горе.

После вечеринки в клубе минуло два дня, когда Аня поняла, что он просто так не отстанет. Дружба требует тесного общения, и Денис его хотел, понимая этот термин, однако, весьма специфически. Как могло не взбесить, когда человек, которого отшивают, пришивается к тебе насильнее самого насилия?.. Он приставал к Ане откровенно в подъезде, во дворе.

Причем он умудрялся это делать, не превращая в самоцель, а просто так, как будто между прочим. Увижу — да, не увижу — нет. И это было самое мерзкое. Он писал смс только иногда, зато запоем, по десять штук. Аня была в шоке от сквозившей в них наглости. Но наглость была в его крови.

Ей пришлось из-за него завязать курить на лестнице, неделю ходила она, тихо ненавидя сального Казанову, который не понимал слов. И что же было дальше?..