Вот такой ангел отпал в этот день из рая. Отпал, сам не зная, как это получилось. Вынужденный в силу обстоятельств поступить именно так, Сергей терзался противоречивым чувством между раскаянием, которое он осознавал необходимым, но не имел в своем сердце, и собственной правотой, которая, может быть, смогла сохранить его подопечную от рокового шага. «Ничего, теперь у меня будет много времени подумать», — успокаивал себя Сергей в то время, как его брали за локти и вели на казнь генералы Михаила. Он видел, как отворачивается Мирослав, или это был его брат? Но кто бы это ни был из семерых близнецов, было видно, как все четверо генералов, призванные быть свидетелями в его деле, едва ли не больше, чем сам Сергей, страдают от того, что сейчас их давний знакомый отправится в ад. Сергея так и подмывало развеселить их какой-нибудь новой шуткой, однако теперь это было явно не к месту.

Хотя сейчас к нему все больше приходило убеждение, что он поступил правильно, принеся себя в жертву той, которую был призван оберегать. Жаль, этого никто теперь не оценит. «И когда меня поджарит себе на обед дьявол, я буду знать, что Мария спокойно себе поедает такого же цыпленка, как я», — с фатальным оптимизмом думал Сергей.

«Надеюсь, ей теперь пришлют ангела-хранителя посимпатичнее», — размышлял он, когда его вводили в переходную зону. Сергей всегда критически относился к своей внешности. Даже слишком.

У него были золотистые волосы, коротко подстриженные и вьющиеся, как плющ вокруг забора, слегка заостренные, но в целом правильные черты лица, красивый тонкий профиль, небольшие глаза с узким разрезом, которые сияли небесной голубизной и ангельским светом, что отражался на лицах всех обитателей бесплотного мира.

«Ну? И чего дальше? — развлекал сам себя Сергей, чтобы отвлечься от мыслей об аде, от которых по его организму невольно пробегал холодок. — Вот исчезнет твой свет из твоих глаз, и кому ты тогда будешь нужен? Может быть, только какая-нибудь слепая адская девушка с извращенным вкусом подберет тебя из жалости. И нечего стенать! — дергал он себя. — Надо было раньше избавляться от дурной привычки щурить глаза. Тогда бы у тебя еще были шансы… Один шанс…»

Сам удивляясь, какая же блажь у него вертится в голове, Сергей оказался перед архангелом. Для него начался день суда. Теперь его неустанным мозгам стало не до шуток. Он видел перед собой только глаза Михаила, видел, даже когда опускал голову. Взгляд архангела стоял перед ним, знаком предательства, измены, которую совершил Сергей по отношению к тому, кто всегда желал ему только хорошего.