— Я его теряю, когда вижу тебя, — зрачки Дианы глазировано блеснули.

— Чтоб все сдохли!!! — послышался негодующий крик с того конца стола.

Алан, только что упустив последний шанс не стать дураком, веером швырнул карты на стол. Казимир, сияя гордо, как полярная звезда, отодвинулся от стола и победоносно держал в руке коктейль.

— Твоя карта бита, — проговорил шестой генерал, довольный исторической победой над самим Аланом.

Начальник гордыни рванулся со стула. Его колено задело столешницу, отчего полупустой бокал подпрыгнул и фонтаном обрызгал его брюки. Послышался смешок генералов и женщин.

— Бездна раздери! — прорычал Алан. Он стал яростно отряхиваться.

— Ну, Аланчик, не надо так расстраиваться, — молвил Князь. — Это всего лишь игра.

— Ага, игра в дурака, — двусмысленно улыбнулся Казимир.

— Повезет в любви, — кинул Ираклий.

— Ему и без этого везет, как никому из вас, — напомнил Князь. — Быть может, сегодня подфартит еще сильнее?..

— Я собираюсь работать, — ответил Алан, взглянув на Самуила синими льдинами глаз. — До встречи.

Больше не говоря ни слова, он направился к двери. Едва он закрыл за собой, из-за стола поднялись две покинутые им барышни. Лишь Роксана осталась стоять в стороне, не желая садиться.

— Мы пойдем, пожалуй, — произнесла одна из девушек, невинно улыбаясь. — Всем пока.

— Удачи, — участливо пожелал Князь, глядя, как девушки спешат удалиться.

— Я тоже пойду, — возвысила голос Роксана. — Если буду нужна, я рядом, — она многозначительно посмотрела на Князя.

— Тебе позвонят, когда нужна будет уборщица, — ядовито бросила Диана.

Роксана не ответила и ушла, плотно притворив дверь.

По ночной улице преисподней, глухо побивая каблуками камни, прошли лучшие мужские ноги ада. Ровная спокойная походка шедевром выточенных мышц — это были ноги прекрасного Алана. Разумеется, в аду существовали не единственные красивые ноги. И можно было поспорить о том, что есть еще и божественный Князь. Однако обсуждать ноги Князя для здешних женщин было вроде того, что для древнеегипетских девушек обсуждать ноги фараона. Самуил считался недосягаемым идеалом и находился вне дискуссий и вне конкуренции.

Алан шел быстро, вглядываясь в ночную темноту, и лицо его не выражало никаких эмоций. Лишь смоляные кудри упали на лоб, оттеняя глаза и делая их еще более глубокими. Плечи генерала едва двигались при ходьбе, большой палец правой руки прижимал кольцо на указательном.