Первые минуты они лишь молча шагали рядом, даже не держась за руки. Роза вдумчиво глядела перед собой, ее рука играла манжетой. Ноздри Мирослава дышали ароматным воздухом. Солнце ложилось на его глаза, оттеняя их, как драгоценные камни. Блики падали на профиль сестры милосердия, забранные в косу волосы пепельно золотились дневными лучами.

Мирослав украдкой любовался ее неправильными чертами лица, восхищаясь, сколько изящества и женственности могло быть и в любимой ложбинке у основания переносицы, и в крупноватой горбинке на носу. Ее глаза были исполнены умиротворения, а русые ресницы казались на просвет беспредельно длинными. Он видел уголок ее губы, и ему хотелось прикоснутся к нему кончиками пальцев. Но Мирослав не торопился обнять подругу.

— Я так рада, что ты пришел, — наконец произнесла она.

— И я рад тебя видеть, — ответил Мирослав, всем существом ощущая, что молчание длилось от обретенной в их сердце полноты.

— Как ты?.. Как войска?.. — спросила Роза.

Она повернула голову, и взгляд ее окутал его лицо с такой заботливостью, что Мирослав почувствовал, как щемит сердце. Он подался к ней и, касаясь плеча, нежно провел по рукаву белоснежного платья. Дальше они гуляли, держась за руки и рассказывая друг другу обо всем, что накопилось на душе.

Издавна воины Михаила и сестры милосердия архангела Рафаила были связаны белыми лентами трепетной дружбы. И причина была не только в том, что легионеры всю жизнь охраняли беззащитных девушек, а девушки лечили израненных в бою ангелов. И даже не в том, что сто процентов девушек в составе ангелов покаяния виделись райским садом воинам легиона, среди которых было намного более трех четвертей мужчин. Женщины-воительницы обожали милых сестер не меньше, если не больше, чем их коллеги сильного пола.

Между двумя архангельскими служителями испокон веков существовала некая тайная связь, органичная и естественная, как сама жизнь, и столь же труднообъяснимая, как судьба каждого. Их тянуло друг к другу, как тянет два диалектических цветка. Они хотели быть вместе, такие разные и такие родные. Столь непохожие по восприятию и такие глубоко понимающие. Словно сердца их бились в одном ритме, а глаза были устремлены на один небосклон. Они любили друг друга. И это объединяло их теснее всего.

Розу и Мирослава сплела сама судьба. Не привязывая, объединила одним узелком. Когда свободные по природе летят друг к другу снова и снова, желая слиться вместе, потому что оба этого хотят. И пускай руки их не всегда соприкасаются в объятиях, но души давным-давно рядом, зависли в воздухе, погрузившись одна в другую с головой…