Замыкали колонну сумрачный Котов с пистолетом в руке и элегантный мужчина средних лет, по виду преуспевающий коммерсант. Мужчина носил большие затемненные очки. Он что-то негромко втолковывал Котову, тот рассеянно кивал.

— Привет, — сказал Зыков, поднимаясь на веранду. — У вас же двенадцатый?

— В смысле? А-а… Да.

Зыков протягивал Лузгину патронташ.

— Для себя делал. Гарантия.

— Что там? — Лузгин принял тяжелую кожаную ленту и вытащил один патрон. Гильза оказалась латунная.

— Картечь. Серебро техническое. Заряд усиленный. В разумных пределах, но вы учтите, отдача сильнее обычного.

— И как это на них действует?

— Как на ежа голой жопой. Полная… э-э… потеря боевого духа. Может, они и дохнут потом, я не видел.

Долинский перед крыльцом взял девушку на руки. Одеяло распахнулось, обнажив до бедра стройную бледную ногу. На бедре запеклась кровь. Голова запрокинулась, волосы упали назад, и Лузгин невольно охнул. Глаза девушки заплыли, верхняя половина лица была — один большой синяк.

— Странная девка, рано начала, — прокомментировал Зыков. — Они вообще нынче летом активные.

— Ненавижу, — буркнул снизу Котов. — Надо было все-таки пристрелить вашего школьного дружка. Пидараса.

— Это не он ее, а она его заразила, — сказал Долинский, кивнул Лузгину и прошел со своей ношей в дом.

— Я с бабами не воюю, — сообщил Котов. Он спрятал пистолет и теперь закуривал.

Грэй, совсем обнаглев, полез мордой Зыкову в карман.

— Робокоп, да что у тебя там?!

— Шоколадка… — смущенно пробасил громила.

— Ну и дай коллеге половину. Он заработал беспорочной службой на благо Отечества.

Зыков деликатно отодвинул Грэя и зашуршал фольгой.

— А вы тот самый Лузгин? — подал голос «коммерсант». — Доброе утро. Читали вас, читали. Толково. Понимаете жизнь.