— Благодарю. Вы поднимайтесь, я сейчас чайку… Или кофе? Или чего покрепче?

— Нет-нет, спасибо.

— Мы на работе, — поддержал «коммерсанта» Котов. — У нас сегодня, против обыкновения, дневная смена.

В доме хлопнуло, потом заскрежетала передвигаемая мебель. Лузгин пошел кипятить воду. Через пару минут на кухне появился Долинский.

— Ага, — сказал он. — Прекрасно. Давай-ка кофе всем, да покрепче. Взбодримся чуток и спорные вопросы добьем. Сколько уже?.. Девять. Отлично. К полудню с божьей помощью начнем. Вовка просто чудо. Силища неимоверная. Он может глушить сигнал, представляешь? А еще — искажать его! Отсекать частоты! Нет, ты не представляешь, да и ладно. Одна беда, парень не научился прятаться, «мастер» наверняка учует его первым. Но какова глушилка! Вова прикроет людей, когда «мастер» начнет излучать, понимаешь?! А потом будет ставить помехи! Это же спасение! Андрюха, Андрюха, дай я тебя обниму, наша ты палочка-выручалочка! Уфф, до чего я устал. Кофе, кофе и еще раз кофе!

— Кто ее так? — спросил Лузгин сухо. У него перед глазами стояло обезображенное лицо девушки. Все равно красивое лицо.

— Кого и как?

— Ее.

— Ах, Катерину? Я. Ночь была тяжелая.

— Какое это имеет отношение?..

— Повторяю, ночь была тяжелая. Вампиры проснулись раньше времени, сегодня они разгуливаются, но завтра… Надо успеть покончить с ними до завтра. Иначе не знаю, что будет. Конечно, мы все перенервничали. А потом к Катерине заходим и видим — она привела мужика. Трахнула и загрызла. Уделала кровищей всю спальню. Это Катя, которая была помешана на чистоте! Которая учила Мишку убивать людей стильно и эстетично! Ну и когда она решила сопротивляться…

— По-моему, ты Катю просто ненавидишь, тебе не кажется? Или, наоборот, влюблен в нее.

— А по-моему, ты лезешь не в свое дело, — заметил Долинский. Он действительно выглядел усталым, под глазами красовались сине-желтые мешки.

— Извини. Что там в особняке?

— Бывшие охранники Суслика. Два сухих трупа и одна поилка. Поилка — это человек в коме, из которого еще не все выпили. Добить пришлось. Гадкое занятие. Как же мне это надоело… — Долинский привалился спиной к холодильнику и закрыл глаза. — Они могут заращивать раны, и свои, и чужие. Ничем не болеют. Видят мир во всей его красоте. Я ведь учился рисовать, помнишь? И могу оценить, от чего отказывается бедный Мишка, с его-то душой настоящего художника!.. Господи, ну почему такие способности — таким уродам? И как сделать, чтобы хоть немногое досталось людям?! Ну, сейчас напугаем мы «старших». А дальше? Прийти и сказать — делитесь, суки, а то задавим? Плевали они на наши ультиматумы. Они никогда не делились с людьми. И не будут.