Он и не слышал их, до шести часов вечера того же дня. Каждый день, ровно в шесть часов, вся семья собиралась на вечернюю молитву. Первой читали молитву за короля, и мистер Уэсли уже собрался начинать, как вдруг откуда-то сверху раздался оглушительный грохот. Ко времени, когда молитва завершилась, и пораженные домочадцы пробормотали «Аминь», грохот стал просто невыносимым. С той поры, за редким исключением, грохот сопровождал как утреннюю, так и вечернюю молитвы.

После этого сомнения охватили и мистера Уэсли. Он послал слугу, Роберта Брауна, к викарию из Хакси, мистеру Хулу, и попросил его приехать. Когда мистер Хул прибыл, Самуэль рассказал ему все, что знал о странных звуках, и попросил дружеского совета. К этому моменту в доме практически не осталось места, где не происходили бы загадочные явления. Так или иначе, но с ними уже познакомилась вся семья, а дети даже дали прозвище невидимому источнику шума, называя его «Старина Джефри».

Когда два священника обсуждали сложившуюся ситуацию, в комнату неожиданно ворвался слуга и закричал:

— Старина Джефри приближается! Я слышал, слышал!

Этим «сигналом» был непонятный треск, начинавшийся каждый вечер без четверти десять где-то на чердаке в северо-восточной части дома. Одни говорили, что он напоминает звук ломающейся ветки, другие считали, что он похож на скрип старой несмазанной ветряной мельницы, третьи сравнивали его со звуком рубанка, строгающего дерево.

Едва слуга успел закончить фразу, как где-то наверху раздался стук.

— Пойдемте, сэр, — пригласил мистер Уэсли своего друга, — вам предоставилась возможность услышать это самому.

Поднимаясь по лестнице, мистер Хул почувствовал, что боится. Мистер Уэсли привел его в детскую, но звуки послышались из соседней комнаты. Священники направились туда, но стук снова переместился в детскую. Они поспешили вернуться.

Мистер Уэсли и мистер Хул стояли в детской и внимательно прислушивались. Снова раздался стук. Он слышался откуда-то из-за изголовья кровати, на которой спали Бэтти и две ее младшие сестры. Бэтти трясло, как в лихорадке, она покрылась потом, как если бы ждала сильной боли или только что проснулась от ночного кошмара.

При виде этого мистер Уэсли пришел в ярость. Он вытащил из-за пояса пистолет и к удивлению и тревоге мистера Хула, приготовился палить в деревянную спинку кровати, откуда доносился загадочный стук. Мистер Хул вовремя успел схватить мистера Уэсли за руку, не дав нажать на курок.

— Сэр, — закричал он, — вы полагаете, что это — нечто сверхъестественное. Если вы правы, то выстрел не причинит ему вреда, но он может иметь весьма опасные последствия для вас.