В светлой комнате было тихо, лишь слышались звуки множества работающих приборов, находящихся возле пациента, и тщательно следящих за каждым ударом его сердца, за малейшими изменениями давления, сатурацией и другими показателями. На кровати лежал Егор. Глаза его были прикрыты, веки не вздрагивали, грудная клетка медленно поднималась, и это было единственным движением его тела. Заплаканную мать вывели из палаты, разрешив побыть с сыном не более пятнадцати минут. Постояв у стеклянной стены палаты, она резко развернулась и пошла к выходу из отделения дрожащей, нетвёрдой походкой, вмиг постаревшая и ставшая крохотной.

Потекли дни. Егор не приходил в себя. Врачи боролись за его жизнь, подключая всех нужных специалистов. Друзья ежедневно звонили на пост, узнавая как там их друг, и медсестра отвечала, чтобы они держали связь с родственниками, так как она не имеет права что-либо сообщать. Однако, после нескольких приходов Макара в отделение, молоденькая медсестра вдруг начала краснеть, завидев его у входа, а когда однажды вечером он встретил её у ворот больницы с букетом цветов и пригласил на свидание, сдалась. С тех пор парни обрели человека, который через Макара сообщал им о состоянии друга. Сам же Макар стесняясь сильно радоваться, когда его лучший друг находился на грани между жизнью и смертью, признался однажды, что у него к Наташе, так звали медсестру, самые серьёзные чувства.

***

– Егор… Егор… Ты меня слышишь?

Голос звучал словно издалека, сквозь пелену густого и плотного тумана. Егор шёл сквозь пространство, в полной пустоте, и не было ни конца и ни края этой серой дороге, вдоль которой стояли чёрные силуэты корявых сухих деревьев. Туман окружал его со всех сторон, оглядываясь назад, он не видел ничего кроме грязно-серых клочьев, глядя вперёд, так же видел лишь клубящийся туман, здесь не было ни дня, ни ночи, всё время ровные серые сумерки и туман… И Егор шёл и шёл, ни о чём не помня, ни о чём не думая, не зная, куда он идёт и чего он ищет, пока однажды не услышал голос.

Голос, который звал его откуда-то издалека. Егор с удивлением посмотрел в ту сторону, откуда он доносился, и свернул с серой дороги на еле заметную тропу, которая то исчезала, то снова принималась змеиться под ногами. Наконец, он вышел на круглую поляну, окружённую теми же чёрными высохшими деревьями и поваленными корягами. Здесь туман расступался и, окружал поляну, не смел однако заходить на неё, словно лужайку оградили прозрачной стеной. Кто-то стоял на поляне, повернувшись к Егору спиной.

Егор подошёл ближе и понял, что это девушка с длинными рыжими волосами. Она обернулась и, увидев Егора, улыбнулась: