«Забавно, — подумал он. — Сейчас ты борешься с непомерной скукой, играешь в карточки с цифрами, а через минуту уже отбиваешься от бабочек-убийц, борясь за собственную жизнь и играя в игру, где понятие скуки просто не существует, и уже кажется, что ее вообще не может быть на свете».

13

13

Джек стоял на пороге дома, надев на лицо маску, с шеи свисали ласты, акваланг был у него за спиной, и он был закрыт от окружающего мира полностью, если не считать рта. Пластиковые мешки плотно облегали шею и уходили под водолазный кестюм, и ему казалось, что у него появились реальные шансы. Если он наткнется на рой, то сможет взять трубку в рот и дышать через акваланг. Одно беспокоило Джека — ему не хотелось оставлять Алана и Кэти на задворках. Он достаточно хорошо видел, что от них осталось, и смутное чувство ненависти уже давно переросло в нем в безумное желание заставить человека, виновного в этом, расплатиться за все самой ужасной смертью. Но ему все же не хотелось просто так оставлять их на улице, неважно, что осталось от их тел. Их надо похоронить, чтобы останки не были съедены и защищались слоем земли.

Он чувствовал, что это его долг, его последняя обязанность перед ними.

Но, взглянув на лужайку, он понял, что с этим придется повременить. Не было смысла идти по сидящим бабочкам и провоцировать их на очередное нападение.

Разрываясь между желанием сделать необходимое и сознанием, что он не может этого сделать, Джек спустился по ступенькам к бетонной дорожке. Двигаться с аквалангом было трудно, но он знал, что если не будет спешить и делать ненужных движений, то все будет хорошо. Пейзаж вокруг был просто невероятным. Стены домов и все остальное казалось живым, шевелящимся, ползающим, трепещущим, живущим своей собственной жизнью. Слева и справа от него через несколько футов начиналось сплошное покрывало из бабочек. Через дорогу, у поворота, стоял фонарь, и вокруг него в неистовой сумасшедшей пляске вились тучи мотыльков. А под фонарем лежало два тела — Армстронг и тот, второй, легкомысленно укрывшийся от бабочек пакетами для мусора.

Тишина и безветрие делали пейзаж еще более неправдоподобным, пугающим и нереальным. Холодная искорка страха зажглась у него внутри и начала разгораться, набирать силу, и вот сковывающий леденящий душу ужас ярко вспыхнул в его мозгу. Джек почувствовал себя последним человеком на Земле. Он остановился и несколько секунд не мог пошевелиться, прислушиваясь к тишине, шуму в голове, к собственному дыханию и тяжело бьющемуся в груди сердцу. Последний из живых. Один против бабочек. Последний, кто остался живым здесь, а может быть, и во всем мире.