Бедная крошка!

Он не может быть плохим, просто не может. Даже если он наполовину и Сатана, то другая-то половина ведь ее! И это разумная половина, нормальная, человеческая. И если она будет сражаться с той плохой половиной, распространять доброе влияние…

— А у тебя есть своя комната, ты знаешь? — спросила Розмари, поправляя одеяло, которое тоже было затянуто слишком туго. — Там желто-белые обои и беленькая кроватка, и нет там ничего черного, совсем ничего. Когда ты захочешь есть, я тебе все покажу. А если тебе интересно, то я — та самая дамочка, которая поставляет тебе молоко. Наверное, ты думал, что молоко получают из бутылок? Нет, его получают из мам, а я твоя мама. Вот так. По-моему, ты не слишком в большом восторге от этого.

Стало тихо, и Розмари оглянулась. Все собрались вокруг нее на почтительном расстоянии и молча наблюдали за ее знакомством с ребенком.

Она покраснела и отвернулась, поправляя одеяльце.

— Ну и пусть на нас смотрят. Нам все равно, правда? Мы хотим чувствовать себя поудобней, вот и все. Теперь хорошо?

— Слава Розмари! — экзальтированным полушепотом изрекла Хелен Виз.

Это сразу же подхватили и другие.

— Слава Розмари! Слава Розмари! — повторяли Минни, Ставропулос и доктор Сапирштейн.

— Слава Розмари, — тихо сказал Ги.

— Слава Розмари, — одними губами произнесла Лаура Луиза.

— Слава Розмари, матери Адриана! — громко крикнул Роман.

Розмари взглянула на него и покачала головой.

— Его зовут Эндрю, — сообщила она. — Эндрю Джон Вудхаус.

— Нет, Адриан Стивен, — возразил Роман.

— Роман, ну пусть, — попробовал убедить его Ги, а Ставропулос взял Романа под руку и спросил: —Неужели имя так важно?

— Да, важно, — уперся Роман. — Его зовут Адриан Стивен.

— Я понимаю, почему вы хотите назвать его так, но у вас ничего не получится, вы уж извините. Его будут звать Эндрю Джон. Это мой ребенок, а не ваш, и я даже спорить с вами по этому поводу не собираюсь. Насчет этого и насчет одежды. Он не будет все время ходить в черном, — уверенно заявила Розмари.

Роман открыл было рот, но Минни опередила его.

— Слава Эндрю! — крикнула она и гордо посмотрела на мужа.