Девушка взглянула на него. Ее ярко-зеленые кошачьи глаза словно впились в Джини, пригвоздив его к полу.

— А я вас что-то не знаю, — промямлил Джини и жалко улыбнулся.

Девушка молча уставилась на него. Роста они были примерно одинакового, и Джини внезапно уловил сладковатый аромат каких-то крепких духов, которые подобно дымке заполняли все пространство вокруг нее.

— Ия вас тоже не знаю, — томно отозвалась Лори. В ее произношении отчетливо слышался европейский акцент.

— Ну что ж, — обрадовался Джини. — Прекрасный повод познакомиться!

— Возможно. — Девушка не сводила с него глаз.

— Возможно? — опешил Кейлер.

Девушка кивнула:

— Может быть, лучше оставить все, как есть? Да- вайте-ка продолжать наше многообещающее незнакомство.

Джини засмеялся — тихонько, как и полагается настоящему дипломату, сумевшему по достоинству оценить ее чувство юмора.

— Кажется, я понял, что вы хотели сказать. Но ведь мы в Вашингтоне! А здесь все должны знать друг друга.

Девушка продолжала беззастенчиво разглядывать его. и чем дольше она смотрела, тем неуютнее становилось Кейлеру. Он вдруг ясно осознал, что потерпел полное фиаско, и, сконфузившись, начал переминаться с ноги на ногу, разглядывая узоры на ковре. Никогда, еще аж со времен окончания школы, он не чувствовал себя таким болваном. И это он стоит сейчас перед какой-то бабенкой — жалкий и беспомощный. Он, Джини Кей- лер — с восхитительным флоридским загаром, ослепительной белозубой улыбкой — кудрявый баловень судьбы, любимчик демократов. Да он не пропустил, наверное, ни одной кошечки, снующей здесь, в горниле политической кузницы. Кроме того, многие верные жены млели и таяли, глядя на Джини, начиная жеманно улыбаться и пороть несусветную чушь, лишь бы он обратил на них внимание.

— Почему? — обронила она, приоткрыв влажные розовые губы.

— Э-э… Простите, не понял. Что «почему»?

Девушка буравила его немигающим взглядом, и Кей- лер окончательно смутился.

— Почему же все здесь должны знать друг друга? Джини поправил воротничок рубашки.

— Ну… Я думаю, это вопрос выживания. Вы должны знать, кто ваши друзья, а кто — соперники или даже враги. Ну, что-то вроде закона джунглей.

— Джунглей?

Кейлер самодовольно ухмыльнулся.

— Так говорят. Понимаете, в наше время быть политиком довольно сложно. Неважно, где вы стоите на политической лестнице: всегда найдется тот, кто захочет подняться выше, используя в качестве ступеньки вашу голову.