Я подошла и положил руку ему на плечо.

— Джаред, если ты сможешь отпустить это… Если сможешь перестать мучить себя виной и сожалениями…

— Слышать все это от тебя особенно ценно, — фыркнул он, отскакивая от меня. — Ты же у нас умеешь отпускать прошлое, да? Ведущий мировой специалист в этом вопросе! Ты даже своей сестре в глаза посмотреть не можешь. Не можешь выпрямить спину в комнате, набитой людьми, — настолько волнуешься, что они о тебе подумают. Я не говорю, что я идеален, Алексис, но это очень нагло с твоей стороны советовать мне что-то отпустить.

— Да, у меня были проблемы, — произнесла я, чувствуя, что из глаз вот-вот польются слезы. — Я просто хочу, чтобы больше никто не умирал. И я честно хочу, чтобы ты был счастлив, Джаред. Но только со мной этого не будет. Никогда.

Я вытерла глаза и отвернулась, чтобы он не видел, как я плачу.

Солнце уже поднялось над горной грядой к востоку от города и теперь проливало свой бледный свет на неровные квадратики кварталов вдалеке.

— Тогда… как насчет компромисса? — Голос Джареда раздался всего в паре метров от меня — гораздо ближе, чем я ожидала, — и звучал он гораздо мягче.

Его поведение изменилось. Он снова стал милым, мягким, понимающим Джаредом. И хотя я понимала, что никогда уже не смогу чувствовать себя совершенно комфортно рядом с ним, я была обезоружена.

— Какого компромисса?

— Который позволит и тебе, и мне получить то, чего мы хотим.

Я повернулась к нему и стала ждать продолжения.

— Ты хочешь, чтобы Лайна перестала нападать на людей. И, честно, Алексис, я тоже этого хочу. Я в ужасе от того, что те девочки умерли. И я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с твоей сестрой.

«Тогда прости себя, — хотела сказать я. — Отпусти Лайну».

— А я хочу… хочу знать, что она счастлива, где бы она ни была. Что она испытывает покой. Не проводит вечность, переживая за меня.

Я не видела здесь компромисса.

— Я не понимаю.

Он полностью расслабился. В лучах солнечного света он казался таким красивым, будто его поместил сюда какой-то художник, чтобы почитатели могли собираться вокруг и глазеть на него. Он потянулся ко мне, взял мои ладони и стал раскачивать наши руки туда-сюда, словно ребенок.

— Давай прыгнем, — сказал он.

Подождите.

— Давай что?