– Много школ сменили? – выпалила Элеонора, не успев подумать.

– Достаточно. Люди не любят людей с особенностями. Что уж говорить о подростках. Хватит о нас, ты и так узнала достаточно. Расскажи о себе.

Вопрос застал врасплох. Элеоноре никогда не требовалось рассказывать о себе, потому что никто не интересовался. И уж тем более она никогда не горела желанием поделиться с кем-нибудь своей жизнью. Но что-то в Одилии привлекало ее. Заставляло довериться и поделиться. Она определенно была не такой, как остальные ребята из класса. В этих карих глазах скрывалось столько боли, а под жизнерадостной улыбкой таилась грусть. Маска, что Одилия носит, спадает не часто, но именно сегодня она спала.

– Мне нечего о себе рассказать. Живу с тетей, страдаю от бессонницы, плохо учусь, – Элеонора развела руками, остановившись напротив Одилии.

– О чем мечтаешь? – беззаботно спросила Одилия, усаживая брата рядом с собой. Орест больше не выглядел беспокойным. Он мирно осматривал больничные стены, чувствуя себя в полной безопасности рядом с сестрой.

– Звучит глупо, но я хочу уснуть с наступлением ночи и проснуться утром, как и все остальные, – Элеонора соврала, не придумав ничего получше.

– Думаешь, буду осуждать? – лукаво улыбнулась Одилия, чуть склонив голову.

– Как минимум посмеешься.

– Это твоя мечта, как я могу над ней смеяться. – Улыбка сползла с ее лица. Она откинула волосы за спину, встряхнув головой.

Элеонора не захотела комментировать ее ответ, лишь кивнула головой. Тучи за окном сгустились, отчего на улице резко потемнело.

– Дождь, – отрешенно сказала Одилия, подтягивая к себе колени. – Ты любишь дождь?

– Может быть, – неоднозначно ответила девушка, приближаясь к окну.

Потоки ветра вновь закружили листву и потащили в сторону кладбища. Элеонора сощурилась в попытках разглядеть надгробный камень матери. В памяти всплыли обрывки воспоминаний с похорон. В тот день так же лил дождь.

Людей было немного. Пришли лишь соседи, несколько маминых подружек-собутыльниц, и она с Эммой. Когда ударила молния, она прижалась к ноге тети и зажмурилась. В тот момент Эмма ласково погладила ее по голове и едва заметно улыбнулась. Она посчитала этот жест, как первый шаг на пути к крепкой семье.

– Орест боится грозы. В детстве он прятался под моей кроватью, когда гремел гром. Страх был настолько силен, что даже мне он не позволял себя успокоить.

– Он считает тебя самым близким человеком?

– Я единственная могу его понять, – беспечно пожала плечами Одилия. – Твоя тетя тебя понимает?

– Я не хочу о ней говорить, – отрезала Нора, нахмурившись.