Неужели и в этот раз желание умереть было сильнее?
– Как видишь.
Как видишь.
Голос лукавил, очевидно. Будучи Леей, я действительно думала о смерти. Часто. Много. Но, будучи Уайлли, я задумалась об этом, буквально за несколько дней до своей кончины. Это априори не могло быть настолько сильным желанием, чтобы его исполнить.
Голос лукавил, очевидно. Будучи Леей, я действительно думала о смерти. Часто. Много. Но, будучи Уайлли, я задумалась об этом, буквально за несколько дней до своей кончины. Это априори не могло быть настолько сильным желанием, чтобы его исполнить.
Сильнее всего меня убивал сам способ смерти. Я наложила на себя руки. Сама. Не случайно. Не благодаря кому-то. А сама.
Сильнее всего меня убивал сам способ смерти. Я наложила на себя руки. Сама. Не случайно. Не благодаря кому-то. А сама.
Вторая жизнь, она… Была нормальной. Черт, мне было всего лишь шестнадцать! Время первого поцелуя, разбитого сердца, скучных книг и поздних прогулок под луной. Я не могла решить все скопившиеся проблемы щелчком пальцев. Не могла погасить все долгим одним взглядом. Все что я могла, так это быть для них поддержкой и источником радости.
Вторая жизнь, она… Была нормальной. Черт, мне было всего лишь шестнадцать! Время первого поцелуя, разбитого сердца, скучных книг и поздних прогулок под луной. Я не могла решить все скопившиеся проблемы щелчком пальцев. Не могла погасить все долгим одним взглядом. Все что я могла, так это быть для них поддержкой и источником радости.
– Вы говорили, что выбор есть всегда. Какой на этот раз был выбор?
Вы говорили, что выбор есть всегда. Какой на этот раз был выбор?
– Ты могла уйти вместе с ним.
Ты могла уйти вместе с ним.
Я раскрыла рот и тут же закрыла. Нет. Прежде, чем я обвиню его в огромной ошибке, досмотрю оставшиеся жизни.
Я раскрыла рот и тут же закрыла. Нет. Прежде, чем я обвиню его в огромной ошибке, досмотрю оставшиеся жизни.
– Ты готова увидеть третью жизнь?
Ты готова увидеть третью жизнь?
– Да.
Да.
– Пусть будет так.