Я в смятении. Ничего не могла понять. Здесь нет полноценных воспоминаний, привычных мне. Жизнь Наоми для меня загадка. Она не структурирована. Не обычна. Не понятна. И лишь картины давали мне крохотные намеки.

Я замечала эту связь: когда происходил эмоциональный всплеск – я рисовала. Подбор красок и цветов многое обо мне говорило. Интересно то, что внешне я оставалась невозмутимой. Никаких признаков эмоций на лице нет. Но, взглянув на мои картины, легко можно было разгадать их настроение. Яркие и сочные цвета появлялись только в те моменты, когда я счастлива. Темные и серые оттенки – когда мне грустно.

Я пыталась трезво оценить свое творчество, но все равно оставалась субъективной. Стоит лишь несколько минут задержать взгляд на одной картине, как она оказывалась куда глубже и многогранней. Вот он – огромный оранжевый шар. Поначалу он кажется детским рисунком, словно ребенок разлил краску на бумагу, а после полностью закрасил его. Я приблизилась ближе и заметила, что лишь контур имеет сочный цвет, середина же выглядела полупрозрачной. Под этой пленкой скрывался другой рисунок. Цветы. Их цвет так приближен к оранжевому, отчего и казалось, что все сливается воедино. Я всматривалась дальше. За всеми этими цветами есть мутный силуэт. Он крошечный, едва заметный, но моя жажда к деталям заставляла буквально прильнуть к холсту. Внутри композиции девушка. Наоми изобразила себя.