Наоми в ответ усмехнулась. Она продолжила ковырять вилкой в рыбе, витая в облаках. Даже сейчас, находясь дома рядом с близким, она вела себя манерно: локти не касались стола, спина натянута словно струна, голова гордо вскинута.
Наоми в ответ усмехнулась. Она продолжила ковырять вилкой в рыбе, витая в облаках. Даже сейчас, находясь дома рядом с близким, она вела себя манерно: локти не касались стола, спина натянута словно струна, голова гордо вскинута.
– У Наоми первая выставка в эти выходные.
У Наоми первая выставка в эти выходные.
– Моя дорогая! – Барбара хлопнула в ладоши. – Твои картины и красота покорят всех. Уверена, что все раскупят, едва взглянув на них.
Моя дорогая!
Барбара хлопнула в ладоши.
Твои картины и красота покорят всех. Уверена, что все раскупят, едва взглянув на них.
– Ты мне льстишь, – засмущалась Наоми.
Ты мне льстишь,
засмущалась Наоми.
– Дорогуша, я похожа на ту, кто будет льстить? Мою похвалу еще нужно заработать. И да, я не даю поблажек даже тебе.
Дорогуша, я похожа на ту, кто будет льстить? Мою похвалу еще нужно заработать. И да, я не даю поблажек даже тебе.
– Ты и вправду очень талантливая, – улыбнулась мама, подмигивая.
Ты и вправду очень талантливая,
улыбнулась мама, подмигивая.
– Полностью согласен, – подтвердил отец с набитым ртом.
Полностью согласен,
подтвердил отец с набитым ртом.
Новый отрывок. Это кафе. Мы сидели с ребятами за столиком. Среди них я узнала только Сару.