Я мельком смотрела подготовку к выставке. Куда больше меня интересовали собственные мысли. С самого детства Наоми любима обществом. Этой же любовью переполнена она сама. Она моментально очаровывалась всем, что видела, будь то мужчины или предметы интерьера. За всем этим стояли высокие ожидания, которые, скорее всего, не соответствовали действительности. И все это я подметила из ее разговора с Сарой. Она слишком приукрасила их путешествия, прибавила романтической обстановкой и экстремальными занятиями. Но я же все прекрасно видела. В большинстве случаев, что Наоми, что Ачилл проводили время наедине с собой. Сладкая ложь так слетала с губ, что в нее легко можно было поверить. И Наоми верила. Видела то, чего в помине не было. В этом вся проблема. Она влюблена, но лишь в образ. Перед ней совершенно другой человек.

За своими рассуждениями я чуть не пропустила воспоминание, связанное с выставкой. Пришла в чувства лишь тогда, когда зал уже был забит под завязку. Увидела Алонзо, что сидел в самом углу и играл на гитаре, увидела Сару, которая обсуждала картины с Френки, и, наконец, нашла Наоми. Она скользила по залу, впитывала эмоции поклонников. Наслаждалась своим восхождением на пик и скромно улыбалась. Вот только я не увидела Ачилла.

Еще раз обошла всех гостей, но не одна. Наоми следовала за мной. Уголки ее губ опустились. Брови сместились к переносице. Глаза наполнились грустью. Мы вместе отошли к стене, где нас и настиг Ачилл.