Фотоссесия, что устроил Ачилл возле водопадов, меня не интересовала. Мне не нравилось происходящее. Мне не нравились их отношения. В них любил только один человек, и это я. Голос приправил наше взаимодействие ванильными отрывками, но в каждом из них сквозила фальшь. Слишком приторные взгляды Ачилла сменялись на скучающие, как только Наоми отворачивалась. Он очень много времени проводил в телефоне. В эти моменты на губах возникала ухмылка.

Путешествия закончилось, и я вновь увидела картины. Все они были посвящены Ачиллу. Рядом с цветочной девушкой черная тень. Она следовала за ней повсюду, окружала ее собой, боготворила и любила. Они разделяли вместе дни и ночи, сталкивались в цветочных композициях и мрачнели. Да, большинство цветов с каждой картиной все темнее и темнее. Наверное, Наоми и сама предполагала, что их отношения нельзя называть образцовыми или нормальными. Это игра в одни ворота, в которой Наоми проигрывала.

Появление Сары я ознаменовывала, как новый выбор. Тот, что голос предлагал мне в каждой жизни. Сара скептически относилась к Ачиллу, что не могло меня не радовать. Эта девочка точно умела разбираться в мужчинах, в отличие от меня.