Наконец, из кухни вновь донеслись голоса. Я ринулась туда и обнаружила Джейн, рыдающую на полу. Эмма сидела рядом и умоляла сесть ее на стул.

– Он ему не нужен!

– Джейн, пожалуйста, ты же беременна!

– Да будь проклят этот чертов ребенок! – закричала Джейн, обрушив ладони на пол. – Умоляю, отведи меня на аборт! Если он ему не нужен, то и мне подавно!

– Джейн, у тебя слишком большой срок. Пожалуйста, встань, полы холодные.

Джейн – моя мать. Эта информация обрушилась на меня, словно ведро холодной воды. Я присела рядом с ней, пытаясь разглядеть в глазах раскаяние. Его не было. Лишь глубокая ненависть ко мне. К еще не родившейся мне.

Джейн продолжала утверждать, что Дейв любовь всей ее жизнь. Она кричала, рыдала, выла. Делала все, чтобы убить меня. И лишь Эмма убеждала ее одуматься. Она заботливо усадила ее на стул, налила ромашковый чай и мягко поглаживала по руке. Мне нравится Эмма.

Истерика продолжалась еще какое-то время. После Джейн начала клевать носом, и Эмма уложила ее на диван. Закрывшись на кухне, она позволила себе несколько минут поплакать. Ее дрожащие руки подпирали голову.

Резко выдохнув, Эмма вытащила коробку с верхней полки и пересчитала деньги. Спрятав их в карман брюк, она оделась и ушла, оставив меня наедине с Джейн.