– Нет! – Эмма ударила кулаком по столу, встала и ушла. А я… А я готова была зажать руками уши и спрятаться в углу.

Мне бы очень хотелось разреветься, тем самым выпустить все скопившиеся эмоции и чувства. Я не понимала, в чем смысл показывать прошлые жизни, но не позволять на них реагировать должным образом? Как можно чувствовать спокойствие и умиротворение, когда родная мать готова бросить тебя из-за мужчины?

Все реже в воспоминаниях появлялась Эмма. Судя по ее усталому виду и мешкам под глазами, она работала круглыми сутками. Джейн… Она продолжала сидеть на кухне или лежать на диване и звонить, звонить, звонить. Иногда он скидывал звонки, иногда отвечал, но в его грязи я не могла разобрать слов.

Я надеялась, что начались роды, иначе почему меня переместили в больницу?

Женский крик. Я пошла на источник звука и увидела Эмму. Она заметно нервничала: заламывала пальцы, беспричинно вскидывала голову, озиралась, и постоянно кусала губы. Выглядело так, словно она что-то задумала.

Вдруг из-за угла вынырнула медсестра. Она подозвала Эмму, воровато озираясь.

– Принесла? – шепнула медсестра, отчего я насторожилась.

– Да, – также шепотом ответил Эмма и выудила из-за пазухи конверт. – Это все, что у меня есть.