– Почему ты носил колесо под плащом?

– Это мое право: хочу ношу колесо под плащом, хочу не ношу. Уж это-то право никто у меня не отберет, ни архиепископ, ни сам герцог Эгмонт! – отвечал незнакомец.

– В любом случае это оказалось к моей пользе, – признал Иоганн де Кассемброт и вручил незнакомцу стювер. Он был справедливым человеком.

Стювер этот незнакомец, прикусив, быстро сунул под плащ, снова сделался горбат и, подскакивая при каждом шаге, помчался прочь. Змейки бежали за ним, как ручные зверьки, и скоро совершенно скрыли его из виду.

Иоганн де Кассемброт не отличался боязливостью, и поэтому встреча с человеком, кашляющим на все стороны света, не оставила на нем никакого следа. А вот задумчивый Сарториус сильно от нее пострадал и всю дорогу кашлял так, что грудь надрывалась. Но ни мгновения он не жалел о том, что напросился в эту поездку, потому что привез из нее книги, бывшие для него драгоценнее всякого золота.

2

Сызмальства Сарториус ван Эрпе был убежден: если окликнуть по имени – человека ли, животное ли, а может, и неживой предмет, – то всякое существо тотчас предстанет перед тобой и покорится. Вот только узнаешь ли ты его в тот миг, когда оно явится, – зависит отчасти от тебя, а отчасти от стечения обстоятельств, подчас удручающе глупого.

Да и с именами на самом деле обстояло не все так просто: известно, что искусство вызывать из хаоса сущее в нем унаследовано человеком от изначального Адама, который, собственно, и давал всему имена. Так было давным-давно, в раю. Но ведь наследство – такая вещь, которую обычно не ценят, достается оно даром, без всяких усилий со стороны наследника; поэтому обычному человеку свойственно проматывать его где ни попадя, а потом ходить по знакомым и плакаться на несправедливость мироустройства. Так вот и Адамово наследство было человечеством по большей части разбазарено. Тем не менее оставались еще и такие люди, как Сарториус, которые искали имена, поскольку знали: в правильной комбинации звуков скрыта истинная власть над миром. Они тратили неисчислимые часы своей жизни на поиск этих комбинаций и порой добивались успеха, обычно небольшого. Но даже и мизерный успех в подобном деле был ошеломителен, ведь даже власть над каким-нибудь тараканом была частью древней, еще райской абсолютной власти первого Адама.

Что касается правильных комбинаций звуков, то они представляли собой изначальную, то есть райскую речь человечества и, разумеется, были безвозвратно утеряны. Мельчайшие осколки их все-таки сохранились в вавилонском, египетском, древнегреческом языках и в самой малой степени – в звонкой латыни, правда, здорово оскверненной похабными песенками школяров. Какие именно части названных языков содержат в себе эти драгоценные осколки – никому не ведомо. Вот почему Сарториус на всякий случай задался целью изучить их все.